Книга Мышь, страница 10 – Марина Богданович

Что это: крайнее милосердие или обычная слабохарактерность? Скорее второе, ведь и сейчас я молча съела то, что дали, и ехала туда, куда меня везли, так как воли противостоять беззаконию и веры в успех у меня не было, а вот осознание того, что моя жизнь могла стать еще более невыносимой — было.

К сожалению, я научилась этой «мудрости» на собственном опыте: судья назначил мне максимальный срок наказания за преступление, которое я не совершала, аргументируя свое решение тем, что я до последнего не признавала свою вину при наличии неопровержимых доказательств. А подпиши я признание сразу, получила бы приговор на пять лет меньше с правом на свидания и звонки близким.

В попытках вытеснить болезненные мысли из сознания я задремала, а проснулась — от яркого света и толчка в плечо.

— Просыпайтесь, — голос мистера Гарднера звучал громче, чем было комфортно. — Мы следующие на прохождение пограничного контроля.

Точно, мы же выезжали за пределы полиса, а значит нас должны проверить и зарегистрировать.

— А как же мои документы?

— Твои документы в порядке. Бойцовский клуб, в который мы едем, является частью более крупного спортивного комплекса, совладельцем которого является Совет управления нашего полиса, а потому я как начальник колонии, в которой ты отбываешь свое наказание, имею полномочия направить тебя туда на работу, если такое решение согласуется с экономическими интересами полиса. А оно согласуется, — подмигнул мне он.

Узнавая все больше подробностей о том, как решаются дела в нашем полисе, я в очередной раз задавалась вопросом: а осталось ли хоть что-то в Системе, что нельзя было обойти, купить и использовать к собственной выгоде при наличии ресурсов и определенной власти? Вопрос был риторический.

При прохождении границы сотрудник пограничного контроля говорил только с мистером Гарднером, а ко мне было отношение как к домашнему питомцу, которого законопослушный гражданин полиса провозил с собой.

Когда мы въехали в нейтральный сектор, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Около десяти минут дорога шла вдоль густого леса, а после по обе стороны от трассы стали мелькать небольшие, аккуратные домики, стоящие то отдельно от соседей, то по несколько в ряд. Затем строения стали двух и четырехэтажными, и вскоре я прочла надпись «Илиазис» на дорожном указателе. Вернее всего, это было название населенного пункта, в который мы направлялись.

Архитектура немного отличалась от привычной мне, но в целом здания здесь были такие же высокие, как и в окраинных секторах моего полиса. Дорога хорошо освещалась фонарями, что меня удивило, ведь я ожидала некоторой заброшенности.

По обе стороны от проезжей части пестрели разноцветные вывески, зазывающие посетителей. Людей на улицах тоже было прилично, в общем жизнь в нейтральном секторе кипела, и насколько можно было судить из окна автомобиля беспорядка и бандитских разборок не наблюдалось.

— Какие первые впечатления от Илиазиса? — Бодро спросил Гарднер.

— Еще рано судить, — сдержанно ответила я, на что он лишь хмыкнул.

Машина свернула с центральной дороги и вскоре остановилась у окошка придорожного кафе.

— Сэндвич с ветчиной и сыром, булочку с корицей и кофе, пожалуйста, — сказал мой попутчик молоденькой девушке, которая принимала заказ.