Книга Медвежье сердце, страница 87 – Елена Михалёва

Мастер над рунами разогрела над огнем остатки их с Ивросом обеда и вскипятила свежий травяной отвар. Она накрыла ужин только для одной Алиссаны, поскольку после трапезы у Гарана все еще оставалась сыта. Себе же чародейка налила чай, бросив в него несколько ягод сушеной малины. Такой же напиток она подала и своей незадачливой гостье. А пока Керика трудилась в роли внимательной хозяйки, краем глаза наблюдала за рыжей девушкой. Но та без движения простояла у камина до тех пор, пока ее не пригласили ужинать.

Они уселись за небольшим круглым столом у окна, скрытого тяжелыми портьерами, оказавшись друг напротив друга. И если Керика выглядела несколько уставшей, то ее гостья была измученной донельзя, но за еду принялась с аппетитом.

— Даже не спросишь, хочу ли я тебя отравить? – Мастер над рунами лукаво взглянула на гостью поверх своей чашки в руках, над которой клубился душистый пар.

— Мне все равно, – не прекращая жевать, ответила Алиссана. – Вы могли убить меня уже давно, но не стали. Вряд ли за вас это совершит ваша курица.

Мастер над рунами сделала маленький глоток обжигающего чая. Поймала губами всплывшую ягоду. Задумчиво покатала ее во рту. Но о чем именно она думала, понять было просто невозможно. На невозмутимом лице не было ни следа гнева, отвращения или негодования в адрес несостоявшейся убийцы брата.

— Вы и так меня напичкали всякой дрянью, – тише добавила девушка. – У меня от ваших ядов до сих пор голова как в тумане.

— Я ничем не пичкала тебя, а просто вывела всю Чистую тьму, которая паразитом сидела внутри тела. А вместе с ней и еще целый букет субстанций. Ими тебя накачали, чтобы ты была смиренной и послушной овечкой, которая боится своего пастуха. Могла бы мне спасибо сказать, – спокойно парировала чародейка, отставляя в сторону чашку.

Но спасибо так и не прозвучало, лишь слегка недоваренная морковка хрустела в тишине. В этом звуке улавливались некие нотки напряжения.

— То снадобье, которое я тебе вколола, должно было восстановить твое тело и разум, – продолжала Керика. – Конечно, у него есть свои особенности. Оно очищает мысли от всего постороннего и оставляет лишь то, что вызывает по-настоящему глубокие переживания. У каждого они свои, и обычно неприятные. Но зато после наступает катарсис.

— Я бы так не сказала, – заметила Алиссана, припоминая весь тот ужас, что ей пришлось испытать.

— Это важно, если человека долгое время обрабатывали черной магией, – мастер над рунами проигнорировала обиженную реплику, – но работает не на всех. К примеру, если бы тебя обратил носферат или подчинил себе месмерист, ничего бы не вышло: такой мозг починке, увы, не подлежит. Но твой чернокнижник – дело другое, и действовал он иными методами.

Бывшая адептка напряглась всем телом. Стиснула в руке вилку.

— Успокойся, горячая голова. – Керика лишь усмехнулась, уловив реакцию девушки. – Я просто помогла так, как умею. Ты мне за это ничего не должна. И я не виню тебя за то, что тебя подослали убить моего брата. Твой бывший господин жалости не ведает, но ты совсем иная, не похожа на него.

— С чего вдруг такие выводы? – Алиссана порывисто схватила чашку с кипятком, так быстро, будто собиралась выплеснуть содержимое в лицо собеседнице. Отхлебнула. Вздрогнула, обжегши язык, и спешно отставила напиток. Поморщилась. – Вы обо мне не знаете ничего.