Книга Медвежье сердце, страница 142 – Елена Михалёва

— Я приму присягу, если вы оформите развод для моей Гвинейн Гарана, которая ныне вынуждена носить чужое фамильное имя Мейхарт и оставаться в Нордвуде под крышей принца Кевендила Мейхарта.

Канцеляристка засопела так громко, что оба мужчины как по команде взглянули на нее. Хиннари порывисто откинула за спину густые черные волосы, но не проронила ни слова. Лишь по ее надутым губам и нахмуренным бровям становилось понятно, что слова Ивроса задели ее за живое.

— Дело молодое, кровь горячая, – тем временем вымолвил Император, не уточняя, о ком именно говорит. – Будь по-твоему, Иврос. Но при условии, что ты задержишься на пару месяцев в столице, начнешь принимать дела и обучаться всему необходимому. Не только с мастером Керикой: ты также будешь брать уроки у мастера Бергарда, мастера Хелвита, мастера Адлер и у меня лично. Каждый день. Я не отпущу тебя до тех пор, пока не буду уверен в том, что ты сможешь осознанно защитить себя.

Иву хотелось бросить все и мчаться домой, обернувшись медведем, обгоняя перелетных птиц, которые возвращались из теплых земель на север в эти дни. Но Салдор Септиан был прав – он должен научиться применять свою силу осознанно, чтобы история не повторилась.

— Как прикажете, мой Император.

— Тогда бери перстень и надевай, – произнес правитель.

Норлан послушно надел перстень на средний палец правой руки и нахмурился. Перстень был тяжелым, а ощущения ужасно непривычными.

— Поздравляю, лорд-протектор, – сказал правитель.

— И все? – Ив вскинул брови.

— И все.

Иврос снова озадаченно уставился на перстень.

— Нет, конечно, я подпишу соответствующий указ и поставлю подпись, а потом мы проведем официальную церемонию, на которой ты примешь присягу при официальных свидетелях. Но это не займет много времени, – пояснил Салдор Септиан. – В конце следующей недели все уладим. Только у меня будет к тебе еще одна просьба. Надеюсь, она тебя не оскорбит.

Норлан слегка напрягся.

— Я хочу, чтобы ты принимал присягу как Иврос импери Хагмор, как потомок древней крови, которая уже во второй раз в истории спасает Арсию. Это политика, Иврос. Люди будут любить тебя еще больше, зная, что геройство и самоотверженность многих поколений есть в твоей крови.

Ив любил отца, несмотря на все их ссоры и сложный характер старика. Отец остался с ним, когда ушла мать. Когда Иврос вдруг сделался медведем, Сархис Норлан построил для него тот навес за амбаром, чтобы сыну было удобно в любом обличье. И на смертном одре отец простил мать. А мать… его любимая, отчаянная матушка, которая с лихвой расплатилась за все свои ошибки… она пришла к нему во сне, чтобы предупредить. Если бы не она, Иврос бы не справился. Она поставила ту медвежью печать, которая хранила его и помогла встретиться с Гвин. Она же привела его в Идарис. Но в склепе под Терновым Бастионом имя сына Ашады импери Хагмор и Сархиса Норлана… его имя было… Иврос импери Хагмор.

Его ладонь рассеянно коснулась левого плеча. В том месте, где годами красовался хельбьерн.

— Я согласен, мой Император.

— Хорошо, – сказал наблюдавший за ним монарх.

Ив поклонился, выражая свое почтение.

— У тебя есть какие-нибудь иные вопросы, требующие моего личного внимания? – осведомился Салдор Септиан.

Он сомкнул ладони на столе перед собой и с легкой улыбкой ожидал ответа Ивроса.