Книга Лаванда и ментол, страница 152 – Александра Рябкина

— Юн Хо. – Боль в висках стала невыносимой, когда Су Ен проснулась. Ей был нужен ее нареченный, чтобы заглушить боль. Его руки, его присутствие. Только он мог заставить имена в голове умолкнуть.

Но вместо него ответила звенящая тишина. Она тошнотворным комком подступила к горлу. Когда Су Ен открыла глаза, отвратительные позывы сотрясли ее тело. Стало тяжело дышать. И лишь спустя мгновение Су Ен поняла почему: в комнате, где она находилась, стоял настолько густой запах слив и благовоний, что он придавливал к полу.

Внутренний зверь оскалился, чувствуя себя заложником. А нет ничего опаснее зверя, загнанного в угол. Сжав челюсти, Су Ен сползла с кровати. Ей даже не хотелось знать, кто ее сюда принес и снова одел. Даже представлять было мерзко, что руки лисов прикасались к ней там, где ее должен был трогать только Юн Хо.

Воспоминания о далеком прошлом вспыхнули в подсознании настолько ярко, что Су Ен улеглась на пол рядом с постелью. Ее трясло так, будто в комнате царила самая настоящая зима.

Прикосновения.

Они могли быть громче слов. И куда более болезненными, чем удары кулаком.

– Тебе нечего бояться, – загремел в ушах скрипучий голос старика, пахнущего сливой. Его не было в живых очень много лет! Отец Юн Хо убил его! Тогда почему история повторяется?

Почему Су Ен вновь оказалась заложницей лисов и страдала только от одного их существования?

— Я убью вас всех. – Су Ен царапнула пол когтями, пока поднималась на ноги.

Это был другой дом. Другой лес. И пахло не медовой сливой. Скорее, чем-то еле заметным и щекочущим нос. Запах, который первое время казался смутно знакомым, но всякий раз, когда Су Ен пыталась ухватиться за это воспоминание, оно нещадно ускользало.

В комнате не было окон, только дверь, за которой могло ждать что угодно. Сделав несколько шагов в сторону выхода, Су Ен почувствовала, как пол накренился. Еще немного, и ее мир перевернется с ног на голову под тошнотворный аккомпанемент головной боли.

Чтобы не упасть, Су Ен схватилась за комод, стоявший неподалеку от кровати. Послышался звон, а пальцы ног намокли. Взгляд зацепился за вспышку голубого.

Разбилась ваза, которая, видимо, все это время стояла на тумбе. И теперь ее осколки валялись перед Кан Су Ен.

— Как иронично, – усмехнулась она, приседая. Вода растекалась по полу, холодя босые ноги Су Ен. Но смотрела она не на это.

Су Ен потянулась к цветам, которые фейерверком заплясали в памяти.

— Твои глаза такого же цвета, черничка, – призраком шептал в голове ласкающий голос. Су Ен мало помнила маму. И с каждым годом ее голос все сильнее ускользал из памяти. Но лаванда… Любимую голубую лаванду госпожи Кан Мун Хи Су Ен никогда не забывала.

Пальцы затряслись, словно молния ударила прямо в Су Ен и прошибла насквозь, оставляя угольно-черные отметины на душе.

Лавандой пахло по всей комнате. Незатейливо, но так притягательно. Раньше стоило только пройти мимо витрин с духами, стоило только уловить знакомый аромат, как Су Ен вздрагивала. Но сейчас…

Это была необычная лаванда. Не те пучки фиолетового, которые представляют себе люди. Госпожа Кан Мун Хи любила исключительно те, что отливали голубым и так походили на цвет глаз Су Ен.

— Это просто совпадение. – Она не могла оторвать взгляда от цветов. Они открывали окно в приятное прошлое, окутанное теплом материнских объятий и ее радостным смехом.