Книга Госпожа частный сыщик, страница 94 – Наталья Филимонова

— Думаете, в этом списке может оказаться кто-то из сотрудников дома скорби… или из Доревиллького дамского общества? –  я скептически приподняла брови.

Как ни крути, выходило, что отравить меня пытался либо кто-то из дам, либо тот, кто работает в клинике. Может, это и в самом деле доктор Дикард? Но ведь мое внимание к клинике привлек именно он! Зачем бы ему это было нужно?

Или он с самого начала для чего-то меня туда заманивал? Но не проще ли было отравить меня прямо в моей конторе? Согласиться выпить чаю и подлить пару капель в мою чашку, когда я отвернусь –  уж во всяком случае это легче, чем сделать то же самое при множестве свидетелей!

— Разумеется, нет! –  фыркнул Рэмвилл. –  Никому из этих людей разрешение на применение яда выдать никак не могли. Но если проверить связи этих людей, вполне может оказаться, что кто-то из них общался, а то и что-то должен одному из работников клиники. А то и, –  тут он усмехнулся, –  из дамского общества.

— Да уж! –  я закатила глаза. –  Не удивлюсь, если, скажем, ниссин Факстон общается хоть с самим чертом!

— Ну, до вас, знаете ли, ей далеко! –  многозначительно сообщил Рэмвилл и тут же, без всякого перехода, вдруг попросил, –  может, вы отклеите наконец эти нелепые усы? Невозможно же с вами разговаривать!

Сказать, что я опешила, –  ничего не сказать. Ничего себе заявления! До сих пор прекрасно, между прочим, разговаривали!

Свои булавки я, разумеется, прицепила снова на шейный платок перед тем, как покинуть дом скорби. И никто вроде бы даже не возражал.

— По-моему, ты ему нравишься, –  меланхолично заметил дядя Рэндаф, как всегда, возникая из воздуха прямо передо мной. –  Кстати, я был в подвале. Пэм, я думаю, тебе стоит взглянуть на тело нисс Тармин.

— Она здесь?! –  я вскочила с места.

— В прозекторской, –  уточнил призрак. –  Только тело. Призрака некромант не дозвался, но… словом, ты должна это увидеть.

*

— Вы с ума сошли! –  спор шел уже на второй круг, и Рэмвилл определенно терял терпение. –  Это совершенно исключено! Юным девам точно нечего делать в прозекторской.

Объяснять, что дева я вовсе не такая уж и юная, а даже, по общепринятым меркам, вполне старая, оказалось бесполезно. Глава доревилльской полиции на это только закатывал глаза и фыркал.

— Да почему?! –  в который раз возмущалась я.

— Да потому что у нас тут не салон дамского общества, мы не держим нюхательных солей для обморочных девиц! –  в сердцах бросил он.

На секунду я замерла, задохнувшись от возмущения.

А потом неожиданно для самой себя успокоилась.

— То есть вы полагаете, –  я чуть наклонила голову к плечу, –  что вид мертвого тела настолько шокирует меня? Видите ли… позвольте вам напомнить: я Видящая смерть.

— И что из того?! –  запальчиво воскликнул Рэмвилл –  и тут же осекся. Кажется, до него начало доходить.

— Я с детства каждый день вижу призраков, –  медленно, чтобы было понятнее, сообщила я очевидное. –  Некоторые из них выглядят именно так, как выглядели в момент смерти. Окровавленные, с пробитыми головами, распахнутыми грудными клетками, с веревками на шеях. Из некоторых торчат ножи или топоры…

Вообще-то так ужасно выглядят вовсе не все призраки. Некоторые –  как, например, тот же дядя Рэндаф, –  принимают наиболее привычный для себя прижизненный облик и даже “одеваются” в любимую одежду. Как правило, это те, кто умер своей смертью и кого держит в этом мире связь с кем-то из живых, любовь или иные светлые чувства. Другие являются в том, в чем их хоронили. Эти, кстати, тоже выглядят не так уж плохо  –  перед похоронами их обычно гримируют. Ну разве что иногда такие призраки кажутся уж слишком румяными для кого-то, кто щеголяет в парадном саване. Вообще-то после правильно проведенных похорон мало кто возвращается своей волей –  но случается и такое. Например, когда умершая старушка никак не может расстаться со своим домом и переживает, что наследники попросту снесут эту развалюху. А однажды я видела ученого, который никак не мог упокоиться, пока не завершен его алхимический опыт.