Книга Госпожа частный сыщик, страница 90 – Наталья Филимонова

— К тому же в вашу пользу наверняка свидетельствовали бы все друзья ваших родителей, –  поддержал его Рэмвилл.

Я беспомощно пожала плечами.

— У дяди наверняка на этот случай был план… у него ведь были годы, чтобы все подчистить, понимаете! Он мог бы заплатить судьям, следователям…

Чем больше я говорила, тем более наивными казались собственные аргументы. По сути –  я не могла точно знать, что будет, если я попытаюсь законно отстаивать свое наследство. Может, у меня бы все и получилось. Или все получилось бы у дяди. Но у него шансов наверняка было больше. Пусть правда на моей стороне, но как верить в правосудие после того, как мне однажды уже не поверили и закрыли дело об исчезновении мамы и папы?

Друзья родителей… да, может быть, они бы и свидетельствовали в мою пользу. Или нет. Я была ребенком, когда видела их в последний раз, а дядя убедил меня, что никто из них не станет меня защищать. Я и со своими-то детскими друзьями потеряла всякую связь и даже не знала бы, о чем с ними говорить, встреть я их теперь в Доревилле. А может, кого-то уже и встречала –  так и не узнав.

Правда в том, что я привыкла считать дядю Вильгема едва ли не всесильным. Он все эти годы управлял моей жизнью, решая, где мне жить, куда ходить, с кем общаться и даже как одеваться.

Нет, он вовсе не был со мной жесток. Самым страшным наказанием за непослушание был домашний арест наедине с гувернанткой и няней на несколько дней, а то и недель. Но после детства с любящими родителями эти десять лет показались мне настоящим адом. Мама и папа редко мне что-то запрещали и практически никогда не наказывали. Под опекой дяди вся моя жизнь была расписана по минутам и в то же время оставалась совершенно пустой и невероятно унылой.

А еще я знала, что слова дяди никогда не расходятся с делами. И безоговорочно поверила его угрозам –  пусть даже не высказанным до конца.

— Он просто запугал вас, дитя мое, –  понимающе и печально кивнул старик. –  И вы отказались от борьбы.

— Нет! –  я выпрямилась. –  Не отказалась! Просто… я подумала… то есть я все эти годы думала об этом и хотела понять, что могло случиться с моими родителями. И почему их дело толком не расследовали. Ниссард Оттон Вилкинс –  вы ведь, наверное, тоже читали эти истории в “Вестнике”, верно? –  так вот, ниссард Оттон Вилкинс всегда говорит, что при расследовании любого преступления надо искать мотив. Искать, кому выгодно. И смерть моих родителей оказалась выгоднее всего дяде Вильгему. Еще папиным партнерам –  сам он никогда бы не продал свою долю в компании. Но больше всего –  дяде Вильгему. Больше всего на свете я хочу узнать, что случилось с мамой и папой. Но если бы при этом еще удалось доказать, что к несчастью с ними причастен дядя, ему не помогли бы уже никакие деньги и связи! Я надеялась найти доказательства…

— И все это по-прежнему не объясняет вашей усатости, –  негромко вмешался Рэмвилл.

— А… –  я снова покраснела, представляя, как сейчас выгляжу. И все аргументы в пользу моего маскарада тоже разом показались какими-то несерьезными. Ну да, я не хотела привлекать к себе лишнего, особенно скандального, внимания –  а его неизбежно привлекла бы девица, пытающаяся что-то расследовать. И задавать людям вопросы под маской сыщика куда проще. И не хотелось, чтобы до дяди дошли слухи, что я вопреки его воле не отправилась в монастырь, да еще и появилась в родном городе.