Книга Ставь на единорога, страница 87 – Наталья Филимонова

— Кэр Милич, – осторожно начала я, прервав подзатянувшуюся паузу, – а как вы считаете… сугубо теоретически. Что вы предположили бы, если бы знакомый вам человек вдруг начал вести себя и реагировать на все совсем не так, как ему свойственно? Так, будто это не он? И ведет себя так годами? И сам не замечает, что с ним что-то не так?

— Сугубо теоретически… – взгляд юноши посерьезнел, – всякое может быть. Может, случилось что-то. Знаете, иногда от потрясения меняются. Горе там большое или еще что. Правда, обычно с годами все же люди, ну, восстанавливаются, что ли. Становятся прежними. Еще может быть… ну, всякое криминальное. Если кому-то это выгодно. Магическое воздействие – запрещенные печати разные и все такое. Вплоть до какого-нибудь родового дара, мало ли какой он может быть. Или дурманящие зелья.

Я кивнула. Пожалуй, примерно в этом направлении и следовало думать. Взгляд со стороны видит самое очевидное. Кому-то выгодно… видимо, да. Почему – пока неясно. Но кем бы ни был выгодополучатель – исполнитель, кажется, очевиден. Специфический родовой дар… тоже возможно. Я ведь как раз об этом и думала.

Смущало во всем этом одно – я две жизни любила Марека Вежецкого! И даже в этой – как будто по инерции поначалу продолжала. Верила ему безоговорочно. Магия может влиять на волю, действия и физические реакции – иначе не было бы запрета на определенные печати и знаки. Но на чувства? Общеизвестно, что никакая магия, никакие дары и даже магические аномалии не могут изменять глубоких чувств.

А вот другие вероятности…

— А что за знаки и зелья? – я постаралась задать вопрос так, будто ответ ничего для меня не значит – просто любопытство. Но, кажется, никого этим не обманула: Ратко нахмурился еще больше.

— Я не то чтобы специалист в запрещенных зельях и знаках… Просто, ну… я же анималист, у нас разные есть направления. Мне не все нравятся. И, знаете, животных тоже приручают… разными методами.

Я поперхнулась. С животными меня еще не сравнивали. Домашними животными! Или дикими. Прирученными.

Впрочем, Ратко ведь не знает, что речь идет обо мне.

А еще, кстати, он не знает и того, что было кому… приручать. Нашелся такой дрессировщик. Но что-то в этом, пожалуй, есть. Животные… животные бывают преданны своему человеку – каким бы мерзавцем он ни был. Прощают что угодно – и продолжают любить.

— Ну, понимаете, для исследований или создания новой магмодификации иногда бывает нужен именно дикий зверь. А с ним сложно иметь дело. Тогда применяются магические печати… ну, похожие на те, запрещенные. То есть… – парень чуть смущенно почесал нос, – вообще-то они и есть. С некоторыми изменениями, в зависимости от вида, но база общая. Подавление воли, подчинение, вот всякое такое. Их строжайше запрещено использовать на людях по законам всех цивилизованных стран. А на животных – вроде как можно. Их даже в книгах по анималистике печатают – обычно варианты для самых распространенных видов животных. И, наверное, при желании можно выделить ту самую базу и рассчитать вариант для человека. Еще зелья бывают… подавляющие сопротивление. Если по-честному – отупляющие. Они тоже запрещенные к применению на людях, но там уже исключения есть – по-моему, психам всяким буйным дают понемногу, по крайней мере, зельевары-аспиранты это дело изучают открыто. Но вот продавать их можно только дипломированному целителю, и то не всех специализаций. Или анималисту с разрешением на исследовательскую работу в определенных направлениях.