Книга Ставь на единорога, страница 124 – Наталья Филимонова

— Он увидел тебя на кафедре и что-то там понял. Нес какую-то чушь про прошлое и будущее. Сказал, что я должен на тебе жениться. И что мне это будет легко. И что ты можешь дать больше данных. Главное – чтобы ты была в меня влюблена и не сомневалась, что я тоже. Отцу он просто сказал, что ты – страховка… что бы это ни значило. И отец согласился. Моего мнения, конечно, никто не спрашивал. Кого вообще интересует мое мнение?

Во второй жизни Марек, застав младшего брата в нашем доме, не раз выгонял его со скандалом. А потом… спрашивал моих советов. Он тогда сделал неплохую карьеру в военном ведомстве – благодаря этим советам не в последнюю очередь.

Кажется, теперь я понимаю, почему. Он привык полагаться на чужое мнение. Привык, что решения за него всегда принимает кто-то другой – и что эти решения обязательно должны оказываться верными. И в то же время не хотел зависеть от брата. Я со своим знанием будущего стала ему своего рода заменой.

— Ты не подумай, я вообще-то не против был, просто жениться не собирался, и вдруг – ты… но ты мне понравилась. Странная… я решил, надо присмотреться…

Интересно, в самой первой жизни он он присмотрелся – и в конце концов привязался ко мне по-настоящему или по-прежнему был просто “не против”? Так хорошо играл роль? Вжился в нее?

Наверное, уже неважно.

Марек все больше растягивал слова, и я со вздохом качнула головой. Кажется, большего от него сейчас не добиться. Разве что…

— А мастер Сабо?

— Кто?

— Дорин Сабо. Ты ездил к нему в Квартал мастеров. Зачем?

— От-ткуда я знаю? Будто мне вообще что-то объясняют. Томек сказал, надо припугнуть этого мастера и предложить работу. Как всегда – великие планы Томаша Вежецкого и его глупый никчемный брат.

— Ясно…

Я смотрела на Марека и видела сейчас перед собой… почему-то не того, с кем прожила вместе столько лет. Не своего мужа и тюремщика. Я видела мальчишку, в которого была когда-то влюблена.

А ведь, пожалуй… прямо сейчас Марек испытывает нечто очень похожее на то, что чувствую я: ему больно и плохо из-за предательства того, кого он считал самым близким, кому доверял безоговорочно и на кого без колебаний опирался.

Не знаю, что произошло на самом деле во второй жизни. Может быть, меня травил вовсе не он, а его отец, и Марек виноват только в том, как вел себя по отношению ко мне. А возможно, с годами, пытаясь заслужить уважение отца, он все больше походил на него. И тогда он мог уже не видеть ничего дурного в “яде самоубийц”.

В любом случае – в той жизни меня он так или иначе предал.

Но в этой, прямо сейчас – еще нет.

И, наверное, если я разрешила себе не испытывать вины за то, чего еще не сделала, и за то, что сделали другие, то… может быть, не стоит и его винить в том, чего уже не случится?

Возможно, время и стремится к самовосстановлению. Возможно, у мира есть неизменные узловые точки. Но вот люди – люди меняются безвозвратно. Это я знаю по себе. А значит, и у Марека прямо сейчас есть шанс пойти в другую сторону.

Надеюсь, на сей раз это будет действительно его выбор.

— Слушай, а почему ты… ну, девушкам я обычно нравлюсь. Да ты же еще в детстве за мной таскалась! И Томек сказал. А ты… мастера этого выбрала, что ли? Думаешь, у нас ничего бы не получилось?

Я усмехнулась, качнув головой.