Книга Попаданка наоборот, страница 4 – Ольга Барыкина

И взгляд.

Совершенно не подходящий этому лицу.

Холодный. Острый. Трезвый.

Вейра медленно коснулась щеки, отражение тут же повторило движение. Следом медленно приишло осознание: она жива. Мысль должна была обрадовать.

Но вместо облегчения пришел расчетливый ужас.

Где она?Как?Почему?

И что делать дальше?

Из-за двери послышался грохот.

Потом детский голос: — Она встала?

Еще один: — Не ходи туда.

— А если опять…

Тишина.

Вейра медленно повернула голову к двери.

Дети?

Чужие воспоминания ударили внезапно. Обрывками.

Темная кухня.Крик мужчины: «Ты опять пила?!»Плач ребенка.Бутылка.Долги.Одиночество.Развод.

Вейра схватилась за виски. Сознание будто разрывали на части. Она увидела имя :Марина.

Это тело принадлежало женщине по имени Марина.

И эта Марина медленно разрушала собственную жизнь.

Раздался тихий испуганный стук и шепот:

— Мам?..

Вейра застыла.

Слово ударило неожиданно сильно.

Мама.

Она никогда не была матерью. Все приближенные служащие императора проходили магическую процедуру бесплодия

Дверь приоткрылась на несколько пальцев, и в щели показалось худое детское лицо. Мальчик лет семи, смотрел огромными настроженными глазами, смотрел так, будто ждал удара или крика.

Что-то внутри Вейры неприятно сжалось.

— Ты… живая? — шепотом спросил ребенок.

Вопрос был настолько страшным, что она не сразу поняла почему.

За спиной мальчика появилась бледная девочка-подросток. Она выглядела худой и очень уставшей, в старой и растянутой футболке с пятнами.

Привычным жестом она быстро заслонила младшего собой.

— Лёш, отойди, — тихо сказала девочка.

Потом посмотрела прямо на Вейру.

Без любви, без тепла,ттолько напряженное ожидание.

— Ты опять напилась? — спросила она.

Вейра молчала.

Потому что не знала, что отвечать.

Потому что впервые за много лет совершенно не понимала ситуацию.

И потому что в глазах ребенка был страх.

Где-то глубоко в памяти Марины вспыхнули новые обрывки: крики, срывы, разбитая посуда, многодневное пьянство.

Вейра почувствовала холод.

Эта женщина причиняла детям боль.

Девочка внезапно побледнела: — Лёш, звони тете Свете.

— Не надо, — автоматически сказала Вейра.

Оба ребенка вздрогнули.

Потому что голос прозвучал иначе: спокойно, четко и трезво. Даже сама Вейра это услышала.

В коридоре кто-то маленький заплакал. Воспоминания подсказали, что это был третий самый младший ребёнок.

Девочка резко обернулась: — Тихо, тихо…

И в этот момент Вейра вдруг поняла главное.

Это не временное неудобство и не сон. Она действительно в доугом мире: в чужом теле ис чужими детьми.

И судя по состоянию квартиры — на грани катастрофы.

Вейра медленно обвела взглядом комнату.

Повсюду грязь, пустые бутылки. следы бедности и отчаяния.

Потом посмотрела на настороженных детей.

И впервые за долгие годы ощутила не усталость.

.Ей стало жалко ни в чем не виновных детей, жалко хозяйку тела, методично разрушавшую свою жизнь.

Глава 4 Квартира

Когда за детьми закрылась дверь, квартира погрузилась в тяжелую, вязкую тишину, в которой особенно отчетливо чувствовались запахи и запустение.

Вейра медленно прошлась по кухне, стараясь не наступать на липкие пятна возле мусорного ведра, переполненного мятыми упаковками из-под лапши быстрого приготовления, пустыми бутылками и засохшими чайными пакетиками. На подоконнике стояли грязные кружки с темным налетом по краям, а рядом валялись какие-то старые квитанции, детские рисунки и засохшая корка хлеба.