Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 84 – Ольга Барыкина

Она сидела в своём кабинете и смотрела на непроверенные документы. Строчки сливались в серые полосы, цифры плыли перед глазами, а перед внутренним взором стояли только три слова, написанные чужим, незнакомым почерком.

Дверь открылась без стука. Люциус вошёл стремительно, как ураган, и сразу заполнил собой всё пространство — большой, тёмный, опасный. Камзол на нём был новый, чёрный, с серебряной вышивкой. Вчерашний, порванный, отправился в утиль — или в музей, как трофей после неудачного покушения.

— Ты спала? — спросил он с порога.

Голос у него был глухой, низкий — такой бывает после бессонной ночи, когда внутри всё кипит, а снаружи держишь лицо.

— Нет, — ответила Лена, даже не пытаясь притворяться.

— Я тоже.

Он подошёл к окну и встал спиной к ней. Так он делал всегда, когда хотел скрыть своё лицо — от солнца или от чужих взглядов. Лена уже выучила эту привычку. Но сейчас ему не удалось скрыть напряжение: плечи были неестественно прямыми, пальцы сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Ты рисковала своей жизнью, — сказал он глухо.

— Мы это уже обсуждали.

— Нет, — он резко повернулся, и Лена увидела его лицо. — Мы говорили о том, что ты споткнулась. А теперь я хочу поговорить о том, что ты сделала специально.

На его скулах ходили желваки. Глаза — тёмные, почти без радужки — смотрели на неё так, будто он пытался заглянуть внутрь, в самую глубину. Лена не отводила взгляд, хотя внутри у неё всё сжалось в тугой комок.

— Хорошо, — сказала она. — Давай поговорим.

Она отложила перо и встала из-за стола. Ноги были ватными от недосыпа, но она заставила себя стоять прямо.

Люциус сделал шаг вперёд. В его движениях не было обычной плавности хищника — они были резкими, рублеными.

— Ты увидела подозрительного слугу, — сказал он. — Ты поняла, что в бокале яд. И вместо того, чтобы позвать стражу или хотя бы предупредить меня, ты просто выбежала и бросилась под удар.

— У меня не было времени, — ответила Лена.

Горло пересохло, но голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.

— Время всегда есть.

— Его не было, — твёрдо сказала она. — Слуга уже подносил бокал. Если бы я побежала к страже, ты бы выпил вино. Всё. Простая логика.

— Ты не могла знать наверняка, что там яд, — возразил он, и в его голосе скользнуло что-то похожее на отчаяние.

— Могла. У него был неправильный воротник.

Люциус усмехнулся, но усмешка вышла злой, горькой. Он прошёлся по кабинету, и каждый его шаг отдавался тяжёлым эхом в тишине. Лена слышала, как скрипит под его сапогами половица — та самая, на которую она уже год наступала и всё никак не могла починить.

— Ты спасла меня из-за воротника, — сказал он, останавливаясь.

— Я спасла тебя из-за интуиции, которая никогда меня не подводила, — ответила Лена. — А воротник был просто подсказкой.

Она почувствовала, как у неё задрожали пальцы, и спрятала их в складках юбки.

— Ты не понимаешь, — сказал Люциус. Голос его вдруг сорвался, стал тише, почти хриплым. — Ты не понимаешь, что ты для меня.

Лена замерла.

Эти слова ударили её под дых сильнее любого обвинения. Она хотела спросить «что значит „что ты для меня“?», но язык прилип к нёбу.

— Ты не должна была рисковать, — повторил он, избегая её взгляда.

— А ты не должен был допускать, чтобы твой дворец кишел заговорщиками! — выкрикнула Лена.