Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 83 – Ольга Барыкина

— Ты чего? — спросила она.

— Думаю о том, — медленно сказал он, — что ты единственный человек, ради которого я готов отменить казнь. Даже если ты испортила мой любимый камзол.

— Прости, — сказала Лена без особого сожаления.

— Не прощу, — ответил Люциус и чуть заметно улыбнулся.

Потом он посмотрел на неё внимательнее.

— Ты как?

— Нормально. Ноги целы.

— Я не о ногах.

— А о чём?

— Ты рисковала жизнью.

— Я споткнулась.

— Ты специально выбежала из-за колонны, когда увидела слугу с бокалом. Кайрен заметил это ещё до того, как ты упала.

Лена вздохнула. Врать императору было не только глупо, но и бесполезно.

— Этот слуга был новым, — призналась она. — У него воротник был пришит неправильно.

— Ты спасла мне жизнь из-за неправильного воротника?

— Я спасла тебе жизнь из-за того, что кто-то хотел тебя отравить, — поправила Лена. — А неправильный воротник был просто подсказкой.

Люциус помолчал. Потом сказал тихо, почти шёпотом:

— Лена, ты единственный человек во всей империи, который обращает внимание на воротники слуг.

— Это называется профессиональной деформацией.

— Это называется «я тебя не достоин».

— Это точно.

Он рассмеялся — тихо, тепло, почти удивлённо. И Лена вдруг поняла, что смех дракона — это очень редкий и очень ценный звук. Как бюджет без дыр, как чиновники, которые работают, как отчёты, в которых цифры сходятся с реальностью.

— Заговорщиков арестовали, — сказал Люциус, возвращаясь к серьёзному тону. — Верден сбежал, но его ищут.

— Найдут.

— Ты так уверена?

— Куда он денется, — пожала плечами Лена. — В империи не спрятаться от человека, который умеет читать бумаги.

— Ты самый страшный человек во дворце.

— Я знаю.

— И самый ценный.

Лена не нашлась, что ответить. Комплименты от древних драконов сбивали с толку, особенно когда звучали совершенно искренне.

— Отдыхай, — сказал Люциус, поднимаясь. — Завтра будет много работы.

— Всегда есть много работы.

— Теперь немного меньше.

Он вышел.

Лена закрыла за ним дверь, вернулась в кресло и только тогда заметила.

Под столом, там, куда упала её сломанная туфля, лежала маленькая записка. На незнакомой бумаге. Чужой рукой.

Лена развернула её дрожащими пальцами. В записке было всего три слова:

«Следующий раз — ты».

Она медленно выдохнула и посмотрела на дверь, за которой только что скрылся Люциус.

Бал закончился. Заговор не совсем.

Ноги болели, платье было испорчено, причёска напоминала воронье гнездо после урагана. Но почему-то на душе было неспокойно — совсем по другой причине.

Лена спрятала записку в карман и подумала, что утро вечера мудренее.

А ещё — что в следующий раз туфли надо выбирать с гораздо более устойчивым каблуком. И, возможно, носить с собой нож.

Утро после бала началось с тишины.

Не с той спокойной тишины, когда всё хорошо, а с той напряжённой, когда люди боятся сказать лишнее слово. Слуги передвигались по коридорам на цыпочках — так, что подошвы почти не касались пола. Стражники старались не смотреть друг на друга, а министры, завидев Лену вдалеке, сворачивали в противоположную сторону с такой поспешностью, будто от этого зависела их жизнь.

Лена не спала почти всю ночь.

Записка лежала у неё в кармане, и бумага казалась горячей — будто её только что достали из огня. «Следующий раз — ты». Она перечитала эти слова раз сто, не меньше. Каждый раз пальцы холодели, а в груди что-то неприятно сжималось. Потом она спрятала записку под подкладку платья и больше не доставала. Но забыть не получилось.