Книга Печенье судьбы. Соблазнить ректора, страница 200 – Сандра Хартли

— Здесь почти мило. Только холодно, — снова попыталась я заговорить.

В этот раз ответа не последовало вовсе. Ни рыка, ни вздоха.

Ящер решил, что если не может от меня избавиться, то будет игнорировать. Замер статуей у озера и закрыл глаза.

Я же топталась у стены, потом начала бродить по пещере. Даже если я оборву связь, идти было некуда. Выход без дракона я не найду, а дирижабль вернётся только завтра.

Вымыв руки, я достала из сумки куртку и вяленое мясо.

— Будешь? — показала дракону.

На мгновение красный глаз приоткрылся, а потом снова закрылся. Из груди зверя вырвалось тихое рычание.

— Ну да, конечно. Тебе этого и на зуб не хватит, не то что стада овец из поселков, — согласилась я и начала грызть то, что сложила горничная.

В ответ мне снова что-то прорычали на драконьем.

Что ж, это не слишком отличалось от моих бесед с бабулей.

Последние дни она тоже только и делала, что рычала на меня: “Глупости, неоправданный риск, единственная законная наследница Версалии”.

Жуя запасы, которыми по замыслу служанки я должна была задобрить дракона, я щедро делилась с ним историями из дворца.

Я говорила обо всём подряд, лишь бы не оставаться в тишине.

Делилась дворцовыми байками, приправляя их городскими слухами и страшилками от слуг.

Иногда зверь вздыхал, словно я утомила его своей речью, или рычал, когда я спрашивала, как он вообще мог на такое решиться.

Слова вытекали вместе с силами. Или я цеплялась за них, чтобы не думать об усталости, которая упрямо смыкала веки.

Куртка, которую я собиралась отдать Матиасу, согревала не хуже его самого, и голова всё же стала тяжелой.

— Если ты не вернёшься, они обвинят тебя в убийстве короля Грегориса и прикажут казнить. Дирижабль прибудет в полдень. Это наша последняя ночь, Матиас, — прошептала я, роняя голову на руку.

Ни холод, ни твёрдые камни не отогнали накатившую усталость. Я бы решила, что потеряла сознание, но сквозь сон слышала, как зашуршал дракон по ту сторону пещеры. А потом ощутила, как меня укутали во что-то тёплое и мягкое, словно в кокон.

Ночью я проснулась от того, что стало жарко.

Дракон — тот самый, что ещё недавно изображал статую из грязи и пыли, — обернул меня крылом и прижал к горячему брюху. Прямо туда, где слабо мерцала метка.

Я не смогла удержаться и коснулась золотистого узора.

Под толстой чешуей он пульсировал, как живой, и был горячим, словно наполненный огнем.

— Вернись ко мне, Матиас. Я так сильно люблю тебя, что без тебя не смогу даже просто дышать, — прошептала я, поглаживая метку.

Дракон шумно выдохнул. Метка вспыхнула ярче, а потом ящер плотнее свернул крыло, крепче сжимая меня в странных объятиях. Он укутал меня своей силой, то ли желая согреть, то ли надеясь, что я наконец замолчу и усну.

Что ж, если он не хотел слушать слова, пусть ощутит магию.

Я накрыла метку ладонью и отпустила свою силу в ответ. Слабую, едва ощутимую, незаметную, как шелест травы на лугу.

Но она сработала.

Я почувствовала, как огромное сердце забилось быстрее и дыхание зверя участилось. Жаль, этого хватило ненадолго. Под напором драконьей силы голова снова стала тяжелой, и я уплыла в темноту.

* * *

Пробуждение было непривычным.

Куртка, в которую меня странно спеленали, и тишина.

Ни рыка, ни шороха, ни огромного сердца дракона, биение которого успокаивало меня всю ночь.