Книга Полуночные ведьмы, страница 120 – Элизабет Бекер

Элен сжала руку Джона. Его дыхание тем временем замедлилось, она чувствовала, как он уплывает от нее. И позволила ему уйти.

Образы стремительно сменяли друг друга, и Луиза увидела Камиллу в сестринском колледже, где та во время практики считалась лучшей и самой преданной делу студенткой. Потом Луиза увидела Камиллу в хосписе и в бесконечном за многие годы числе домов, где руки ее становились милостью и благословением, ориентиром и утешением для семей, которые доверяли ей облегчить уход любимых.

Вот Камилла в простом хлопковом белом платье идет к алтарю, а над ней полог розовых цветов. Вот она несколько лет спустя, беременная Бобби, с огромным животом, до предела растягивающим одежду. Чуть позже уставшая Камилла со счастливым лицом сидит под магнолией в кресле-качалке с младенцем, спящим на груди.

Легкий ветерок прошелестел по холмам с фруктовыми деревьями. Ступеньки крыльца заскрипели, и Луиза открыла глаза.

Она увидела бабушку, но не ту, которая сейчас сидела рядом. Это был образ, воспоминание, к которому Камилла последнее время возвращалась все чаще, состояние, в котором она была особенно счастлива. Маленькая девочка в ночной рубашке и заляпанных грязью резиновых сапожках, веснушчатая, с длинными непослушными локонами, догоняет высокую женщину, которая идет по саду и прикасается к поникшим листьям, и те оживают и снова начинают зеленеть. И Камилла идет вслед за матерью, вниз по дорожке по пологому склону холма, и светлячки танцуют над ними в лунном свете.

Все началось в палате одной больницы. У меня были две ночные смены подряд. На тот момент я уже год работала медсестрой в педиатрическом отделении, но впервые моим пациентом стал умирающий ребенок.

Честно сказать, я пришла в ужас от такой близости к смерти, от ее обжигающего присутствия и собственной жалкой беспомощности как медсестры. Но родные моей маленькой пациентки создали в палате невероятную атмосферу. Было ощущение, что я попала в дом, полный голосов, бесконечного тепла и огромной безусловной любви. С самого начала смены я поняла, что впервые стала частью чего-то очень важного и что, пока эта девочка остается моей пациенткой, я буду ощущать вес ее души и беречь ее.

Две ночные смены изменили меня как медсестру и как человека. Роман «Полуночные ведьмы» стал отражением этих изменений, когда я поняла, что любая смерть, даже смерть ребенка, многогранна: в ней, несомненно, много горя и тьмы, но также есть и красота, и настоящее исцеление.

Мне хотелось написать историю, где у героев возникают те же проблемы, что и у меня во время работы медсестрой в больнице, особенно при уходе за терминальными пациентами. Идея магии исцеляющего прикосновения имеет два источника. Во-первых, прикосновение – абсолютно реальный инструмент. Терапевтическим прикосновениям обучают в медсестринских колледжах, эти приемы способны облегчить боль и имеют под собой научно доказанную базу. Во-вторых, было очень заманчиво представить себе мир, где мощность прикосновений увеличивается, становясь суперсилой, способной избавить от страданий любого характера.

Я сразу решила, что сердцем сюжета будут медсестры. Неслучайно я выбрала оккупированную Францию во время Второй мировой войны для описания становления характера Элен. История сестринского дела в военное время необычайно интересна. Борьба и трудности, с которыми сталкивается героиня-целительница, происходят на фоне ужасов и зверств фашистов. Отель-Дьё (дословно название переводится очень поэтично: «приют Бога») был реально действующей больницей под управлением католической церкви в Руане. Хотя персонажи романа вымышлены, на образ Сесиль меня вдохновила сестра-августинка и героиня французского Сопротивления Аньес-Мари Валуа, известная как Ангел Дьеппа. Она действительно заслонила собой канадского солдата, в которого хотел выстрелить фашист. Жизнь Аньес-Мари Валуа гораздо глубже и ярче того, что я рассказала в романе, и о ней стоит узнать отдельно.