Книга Полуночные ведьмы, страница 117 – Элизабет Бекер

— Она медсестра, Ками. Барбара нашла свою дорогу в жизни, любимую работу, которая позволяет помогать людям, – сказала она. – И продолжит идти по своему пути, с волшебством или без него.

Элен уткнулась в макушку Луизы, вдыхая запах присыпки и невыносимо нежный и сладкий аромат младенца. Она понимала, почему дочь держала их способности в секрете от Барбары все эти годы. Камилла верила, как любая молодая мать, что сможет защитить свое дитя от боли, что одной лишь силой любви создаст для дочери мир без страданий. Только вот, конечно же, ошибалась.

Воспоминание стало расплываться, как и окружающая реальность, и Элен ощущала только вес Луизы на руках, радовалась чуду ее существования и тому, что часть ее самой живет в крошечном идеальном теле правнучки.

— Я здесь, мама. – Камилла, сидящая рядом, выглядела старше, чем Элен помнила: каштановые волосы тронула седина.

— Тебе грустно? – Слезы полились по щекам Камиллы, когда Элен взяла ее за руку. Еще со времен ободранных коленок и набитых шишек было тяжело смотреть, как дочь плачет.

— Да, мама, очень.

Элен опустила глаза, изучая ладонь Камиллы. Она словно находилась на дне глубокого озера, а сейчас начала потихоньку подниматься на поверхность, и толща воды над головой становилась все светлее и прозрачнее. Она уже видела солнце и изо всех сил плыла к нему.

— Время пришло? – Элен хотела сказать утвердительно, потому что знала ответ и видела его в глазах Камиллы, но получился вопрос.

Она обвела взглядом сад, увидела цветы и травы, толстых шмелей и хрупких бабочек. Вдалеке горы разрезали горизонт. Элен знала каждый сантиметр этой земли, хотя сейчас будто спала.

Она закрыла глаза и нырнула в другое воспоминание. Там были небольшой деревянный дом со спаленкой в мансарде, запах соли и рыбы, сильные руки отца, белая борода деда, запах матери, лицо мальчика на пляже и белая ряса в каменной часовне.

— Уверена, что готова? – спросила Камилла.

Элен открыла глаза. Она снова начинала тонуть, влекомая невидимой силой в темные глубины, но пока еще сопротивлялась.

— Я готова, – сказала она и сжала кулаки, после чего течение потянуло ее за собой. Нужно было сказать главное, произнести вслух. – Спасибо!

Лицо дочери отдалялось, в любой момент готовое исчезнуть в пучине.

— За что? – спросила Камилла.

Теплый ветер шевелил волосы на затылке. Вдалеке Элен слышала шорох колес по гравию, чьи-то голоса в саду. Она пыталась держаться за привычные звуки.

— Ты настолько любишь меня, что готова отпустить.

Дочь положила голову на плечо матери. Мир и ясность ощущений исчезали, но в этот раз уже не было страшно.

ЛУИЗА

Несколько часов они гуляли по саду и плакали вместе, а потом наконец уселись на подвесные качели на парадном крыльце дома, глядя на небо, которое полыхало оттенками красного и оранжевого. Три женщины смотрели на него в тишине, пока луна не поднялась над горами.

Луиза сидела между матерью и бабушкой и не могла вымолвить ни слова. Неважно, сколько раз бабушка повторила, что это исключительно ее решение, что она хочет умереть по своим причинам. Думать о предстоящей потере было невыносимо. И еще больнее становилось оттого, что Луизе придется самой завершить жизнь бабушки, чтобы спасти Питера.