Книга Полуночные ведьмы, страница 113 – Элизабет Бекер

— Кто знает, – произнесла Бобби, и глаза у нее засияли. Казалось, она сама не верит, что сказала такое. – Может быть, когда-нибудь.

Камилла обняла внучку.

— Видела бы ты нашу девочку с Сарой, Бобби. У нее талант.

— Ты правда так думаешь? – Луиза повернулась к бабушке.

— Понимаешь, ты тогда не отвела глаз. А ведь самое главное для медсестры – быть рядом с тем, кому очень плохо, и не отворачиваться.

Камилла потянулась за маленькой записной книжкой в красном кожаном переплете, которая лежала на столе, где ее оставила Луиза. Женщина взяла блокнот, провела пальцами по обложке и протянула внучке.

— Я предложила твоей маме взять ее, – она повернулась к Бобби, которая слегка покачала головой, – но она предпочла передать книжку тебе. Теперь это твоя история, милая. Здесь то, чему тебя не научат в школе медсестер, если все-таки решишь туда поступать. – Камилла вложила книжку-дневник в руки Луизы. – Все будет хорошо. Жизнь продолжается. Наши близкие прошли через войны, через большие трудности. Порой было невыносимо, но мои мама и бабушка всё преодолели. И вы тоже справитесь. Сохрани нашу семейную традицию.

Они втроем тихо сидели за столом, держась за руки, пока скрип открывающейся двери не заставил их прервать молчание.

— Это Питер, – сказала Луиза, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Мы договорились встретиться после завтрака.

Она вспомнила об их разговоре под магнолией, о словах, которые вырвались у нее, об исцелении, о колледже, обо всем, кроме одного: правды, которая пугала больше всего. Луиза по-прежнему до ужаса боялась его потерять.

Но, взглянув на бабушку, поняла, что бесполезно притворяться, будто она хоть что-то контролирует. Жизнь непредсказуема. Питер может покинуть ее, несмотря на любые усилия. Однажды это едва не произошло. И если бы Луиза тогда не вернула его к жизни, у нее не было бы шанса все исправить, вернуться к тому моменту, когда Питер признался ей в любви, и сказать ему те слова, которые так страшили ее, но в то же время были самыми искренними и правдивыми.

— Мне кажется, этот парень ждал тебя всю жизнь, – улыбнулась Бобби, встала со стула и направилась к кофейнику.

ЭЛЕН

Элен резко остановилась. Небо было безлунным и тяжелым от приближающейся грозы. Фонарик бросал тонкий луч на грунтовку, но весь мир вокруг погрузился в кромешную полночную тьму.

Громко стрекотали цикады, лягушки квакали нестройным хором, но даже в этой какофонии Элен расслышала шорох шагов, следующих за ней. Она не в первый раз замечала, что маленькие ножки топают за ней летними ночами, спускаясь с крыльца, по дороге, но в первый раз решила сообщить об этом.

— Можешь не прятаться, – сказала Элен и повернулась, осветив фигурку дочки.

— Как ты узнала? – щурясь от яркого света, спросила маленькая Камилла.

На ней была легкая хлопковая сорочка, тонкие ноги торчали из заляпанных грязью резиновых сапог, длинные вьющиеся каштановые волосы были взлохмаченными и спутанными. Элен каждый вечер после ванной тщательно и аккуратно расчесывала дочку, но шевелюра Камиллы жила своей жизнью и наутро возвращалась к естественному дикому состоянию. Все в девочке было немного диким, и Элен это нравилось. Дочка чудесно вписывалась в холмы и лощины Вирджинии: похожая на отца, вечно босиком и в грязи, когда плескалась в ручье, бегущем через сад, или лепила пирожки из земли и глины после дождя.