Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 91 – Таня Драго

— Я… я могу снова работать!

Выпрямилась, плечи расправились, она стояла прямо, возможно, впервые за три года, ходила по залу быстро, легко, без палки, без боли, смеялась и плакала одновременно.

Упала на колени передо мной, схватила подол моего платья, прижала к губам, голос ломкий от эмоций:

— Спасибо, спасибо, дитя моё! Ты вернула мне жизнь!

Целовала мои руки, плакала, благодарила снова и снова, и я стояла неловко, не зная, что делать, как реагировать на эту благодарность, такую искреннюю, такую сильную, что она обжигала сильнее любого дара.

Двор молчал, потрясённый, кто-то вытирал слёзы украдкой, кто-то смотрел с благоговением, граничащим со страхом. Королева Акивия подошла, помогла Вире встать, обняла её, прошептала что-то на ухо, отпустила. Обернулась к герцогу Капару, голос холодный, режущий:

— Достаточное доказательство, герцог? Или вы хотите ещё кого-нибудь притащить для «испытания»?

Герцог молчал, челюсть сжата, глаза горели яростью, но возразить не мог — доказательство было неопровержимым, публичным, засвидетельствованным сотней придворных.

Я посмотрела на Релиана — он смотрел на меня, маска треснула на секунду, в глазах промелькнуло золото, гордость, восхищение, что-то ещё, чего я не успела разглядеть, потому что он снова закрылся, отвернулся, принц вернулся на место, чувства спрятаны глубоко, где никто не увидит.

Я кивнула королеве в благодарности, повернулась, чтобы уйти, пока могу, но Акивия остановила меня, положила руку на плечо, сказала громко, чтобы все слышали:

— Индара остаётся при дворе. По моему личному приглашению. Как королевская целительница.

Посмотрела на короля, вызов в каждом слове:

— Надеюсь, никто не будет возражать?

Король молчал, лицо каменное, потом кивнул коротко, один раз. Согласие неохотное, вынужденное, но согласие.

Я стояла в центре зала, пытаясь дышать ровно, но каждый вдох давался с усилием, будто лёгкие наполнялись не воздухом, а водой. Голова кружилась, мир плыл перед глазами, расплывался в пятна цвета и света, которые никак не хотели складываться в чёткую картинку.

Руки дрожали мелкой дрожью, которую я не могла контролировать, ноги подкашивались, и я сделала шаг назад, оперлась о край стола, чтобы не рухнуть прямо здесь, перед всем двором.

Врач внутри констатировал слабо:

— Перегрузка. Истощение. Надо было не тратить столько силы за раз. Дура.

Герцог, который всё ещё стоял у трона с лицом цвета спелого помидора, увидел моё состояние и ухмыльнулся, голос насмешливый, язвительный, рассчитанный на аудиторию:

— Какой удобный фокус, не находите? Больная чудесным образом выздоравливает, а целительница демонстративно падает в обморок. Театральное представление, ничего более.

Засмеялся коротко, резко:

— Кто знает, может, старуха и не была больна. Может, обе они в сговоре, разыгрывают спектакль для наивных зрителей.

Что-то прямо мне не нравится влияние этой семьи. Кажется, они Акивию во вранье только что обвинили, да? И при этом самому герцогу, заметьте, за вранье ничего не было.

Куда же я попала?

Двор зашумел, кто-то поддержал герцога, кто-то засомневался, а я стояла, чувствуя, как последние силы утекают из тела, как хочется просто сесть на пол и закрыть глаза, забыться, уснуть, не слышать этих голосов, этих обвинений, этого бесконечного суда.