Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 88 – Таня Драго

Чувствовала его эмоции через связь, которая натянулась между нами тугой, вибрирующей струной — счастье невероятное, огромное, всепоглощающее, радость такая острая, что граничила с болью, облегчение, что наконец-то, наконец-то он получил своё сокровище, коснулся его, удержал, сделал своим. Дракон в нём ликовал, рычал, урчал, пел на своём языке, который я не понимала словами, но чувствовала каждой клеткой — моё, моё, моё, никому не отдам, останешься, будешь рядом, навсегда, навсегда.

Я кончила первой, неожиданно для себя, волна накрыла резко, сильно, вырвала крик из горла, который он заглушил поцелуем, глубоким, жадным, проглотил мой голос, мой воздух, мою душу, казалось. Он последовал за мной через несколько мгновений, застыл, напрягся всем телом, выдохнул моё имя хрипло, надломленно, как молитву, как проклятие, как благословение.

Мы лежали после, переплетённые, липкие от пота, дыхание постепенно выравнивалось, сердца замедлялись, возвращаясь к нормальному ритму.

Релиан гладил мою спину длинными, медленными движениями, от затылка до поясницы, рисовал узоры на коже кончиками пальцев, и я таяла под этими прикосновениями, превращалась в довольную лужицу.

Сказал наконец, голос ещё хриплый, но твёрдый, уверенный:

— Ничего не бойся. Я говорил с отцом.

Я замерла, мысли вернулись резко, холодно, как ледяная вода на разгорячённую кожу. Подумала про себя: ну конечно. Как я могла забыть?

Король — мастер двойных стандартов. Сыну говорит одно, мне — другое. Не мог же он в глаза сказать Релиану, что хочет избавиться от лекаря, потому что не верит в его выздоровление и хочет использовать как племенного жеребца. Он, конечно, мудак, но у всего есть границы. Я промолчала, только прижалась ближе к Релиану, положила голову на его грудь, слушала сердцебиение — ровное, спокойное, живое.

Думала: может, он прав. Может, королю достаточно было выпустить пар, высказаться, напугать меня, показать, кто здесь главный. Может, после разговора с сыном он передумал, отступил, согласился оставить меня до полного выздоровления. А может, он просто более тонкий игрок, чем я думала. Сказал сыну одно, мне другое, королеве третье, и теперь сидит в своём кабинете, потирает руки и ждёт, когда мы все запутаемся в собственных верёвках, повесимся без его участия.

Дракон внутри урчал недовольно, настороженно:

— Старый дракон опасен. Не доверяй словам. Доверяй действиям.

Я мысленно кивнула:

— Я знаю. Я буду осторожна.

Релиан целовал макушку, вдыхал запах моих волос, прошептал тихо, почти для себя:

— Я не отпущу тебя. Что бы ни случилось. Ты останешься. Обещаю.

Я хотела поверить. Боже, как я хотела поверить, что его обещаний достаточно, что любовь побеждает политику, что принц может защитить лекаря от гнева короля.

Но врач внутри молчал скептически, и дракон урчал тревожно, и сердце сжималось от предчувствия, что впереди буря, которая сметёт всё на своём пути, и мы можем не удержаться, не выстоять против неё вдвоём.

Но сейчас, в этот момент, лёжа в его объятиях на драконьих шкурах, я позволила себе забыть о страхах, о королях и проклятиях, о трёх днях до изгнания. Позволила себе просто быть здесь, с ним, чувствовать его тепло, его дыхание, его сердцебиение под щекой.

Позволила себе быть счастливой.