Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 86 – Таня Драго

Пауза, улыбнулась шире, в глазах мелькнуло что-то лукавое, почти озорное:

— Кроме него самого, конечно. Мужчины бывают слепы к тому, что лежит прямо перед носом.

Сжала мои руки в своих, крепко, тепло, передавая силу, уверенность:

— Обещай, что не уедешь. По крайней мере, пока Релиан не выздоровеет полностью. Дай ему шанс, дай себе шанс, дай нам всем шанс увидеть, как всё может сложиться.

Я колебалась, сомнения грызли изнутри, как крысы корабельный трюм — остаться значит идти против короля, рисковать гневом, изгнанием, возможно, чем-то худшим. Уехать значит бросить Релиана на полпути, оставить его с серым покровом, который может вернуться, усилиться, убить его медленно и мучительно.

Я кивнула, сначала себе, потом Акивии, голос вышел тихим, но решительным:

— Хорошо.

Акивия обняла меня снова, крепко, долго, прижала к себе, как дочь, как подругу, как союзницу в битве, которая только начиналась. Прошептала в волосы:

— Спасибо. Ты дала мне надежду увидеть сына счастливым. Настоящим, живым, таким, каким он был до болезни, до этой тьмы, которая съедала его изнутри.

Отпустила, улыбнулась тепло, матерински, глаза блестели от непролитых слёз:

— А теперь иди. Всё будет хорошо. Я верю в это, и ты должна верить тоже.

Я ушла, чувствуя тепло от объятий, которое согревало грудь, плечи, руки, разливалось по телу приятной волной. Но сомнения оставались, холодные, липкие, не отпускали до конца. Думала, шагая по коридору: королева добра, искренна, любит сына, хочет для него лучшего. Но сможет ли она противостоять королю? Хватит ли у неё сил, влияния, упрямства, чтобы защитить меня, когда он решит действовать?

И главное — хочет ли сам Релиан, чтобы я осталась? Или он согласен с отцом, просто не говорит мне об этом в лицо, слишком вежлив, слишком воспитан, чтобы прямо сказать: уезжай, ты мне больше не нужна?

Релиану признаться, что меня выгоняют, я собиралась пару часов.

То откладывая разговор, то понимая, что завою в его прекрасной башне.

В общем, никакая сила меня не держала. Доктор Инга Громова расплескалась лужицей. До комичного сильно привязалась к своему красивому и мужественному пациенту. И хоть вой.

Дошла до двери, постояла перед ней, собираясь с духом, выравнивая дыхание, пытаясь привести лицо в порядок, чтобы не выглядеть как героиня мелодрамы после сцены расставания. Подняла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась раньше, чем костяшки коснулись дерева.

Релиан стоял на пороге, глаза почти золотистые, горящие. Схватил меня за запястье, втянул внутрь одним резким движением, дверь захлопнулась за моей спиной, и я даже не успела вздохнуть, как он прижал меня к этой двери, тело горячее, тяжёлое, руки по обе стороны от моей головы, запирая меня в клетку из мышц и желания.

Начал целовать — губы, щёки, лоб, виски, везде, куда мог дотянуться, поцелуи быстрые, жадные, отчаянные, словно он боялся, что я исчезну, если хоть на секунду оторвётся. Прошептал между поцелуями, голос хриплый, почти рычащий:

— Никуда не уедешь. Никуда. Ни за что. Останешься.

Спустился к шее, губы горячие, влажные, оставляли жгучий след на коже, зубы слегка прихватывали, не больно, но достаточно, чтобы я задрожала, прижалась к нему ближе, руки сами потянулись к его плечам, вцепились в рубашку.