Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 80 – Таня Драго

Губы коснулись моего лба нежно, задержались на мгновение, словно он целовал что-то священное, драгоценное. Потом нос, щека, уголок губ — медленно, осторожно.

Я закрыла глаза, дышала неровно, воздух застревал в лёгких, выходил рывками, пальцы сжали его руку крепче, держась за него, как за спасательный круг в бушующем море.

Релиан поцеловал мои губы наконец — мягко, почти целомудренно, но в поцелуе было столько тепла, столько нежности, что перехватило дыхание, слёзы подступили к горлу, острые, неожиданные.

Отстранился, прижался лбом к моему лбу, дыхание смешалось, горячее, неровное:

— Прости.

Голос хриплый, виноватый, словно он сделал что-то непростительное, переступил черту, которую не имел права переступать. Я открыла глаза, посмотрела в его, такие близкие, что видела золотые вкрапления в зелени, тёмные ресницы, напряжение в уголках:

— За что?

Релиан усмехнулся горько, в улыбке боль, отчаяние, что-то тёмное и глубокое:

— За то, что не могу удержаться.

Поцеловал снова, глубже, жарче, руки обняли меня крепко, прижали к себе так сильно, что рёбрам стало тесно, но мне было всё равно, потому что я хотела ещё ближе, ещё сильнее, хотела раствориться в нём, забыть обо всём — о проклятиях, интригах, неизвестном будущем.

Я отвечала на поцелуй, теряясь в нём, руки скользили по его плечам, шее, зарывались в волосы, мягкие, густые, пахнущие дымом и корицей.

Мы сидели так долго, целовались медленно, нежно, без спешки, словно время остановилось, замерло, давая нам этот момент, эту ночь, эту близость.

Потом заснули на диване, обнявшись, укрытые пледом, огонь догорал, превращаясь в тлеющие угли, отбрасывающие мягкий красноватый свет. Я засыпала, слушая его сердцебиение под ухом, ровное, спокойное, убаюкивающее, как колыбельная.

Утром проснулась от того, что стало холодно — Релиан ушёл, оставив меня на диване одну. Открыла глаза, потянулась, мышцы затекли от неудобной позы, но внутри было тепло, уютно, счастливо.

Посмотрела по сторонам, увидела его у зеркала, спиной ко мне, рубашка снята, обнажая широкие плечи, спину, покрытую чешуёй — золотой, блестящей, здоровой. Их было больше, чем вчера, намного больше, целые участки кожи превратились в броню, крепкую, защищающую.

Он хмурился, листал записную книжку, губы шевелились, словно считал что-то, сопоставлял, анализировал. Закрыл блокнот резко, посмотрел на меня долго, лицо непроницаемое, но в глазах что-то тревожное, напряжённое.

Я встала, подошла сонная, зевая, накинула плед на плечи, чтобы скрыть мятое платье:

— Как чувствуете себя?

Релиан обернулся, посмотрел серьёзно, в глазах решимость, словно он принял какое-то важное решение:

— Лучше. Намного лучше.

Пауза, тяжёлая, он подбирал слова осторожно, взвешивал каждое:

— Я вёл статистику.

Показал блокнот, открыл на нужной странице, где столбцы цифр, дат, заметок аккуратным почерком:

— Самые лучшие результаты — после близости с тобой. Когда обнимаешь. Когда прижимаешь. Неважно, в какой я форме.

Голос ровный, но в нём напряжение, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Смотрел в глаза прямо, не отводя взгляда:

— Это не значит, что ты должна.

Сделал шаг назад, руки убрал за спину — дистанция, контроль, попытка не давить, не требовать: