Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 77 – Таня Драго

Валейр — из-за наследства? Потому что без старших братьев он становится следующим в очереди на трон?

Мотив есть. Возможность тоже — он живёт во дворце, имеет доступ ко всему, к еде, к напиткам, к покоям братьев. Но доказательств нет. Только подозрения, интуиция, врачебное чутьё, которое кричало: «Что-то не так! Копай глубже!» Но как копать, когда я не детектив, а хирург? Когда я привыкла лечить раны, а не искать убийц? Когда все вокруг улыбаются, лгут, играют в игры, правил которых я не знаю?

Хотелось послать всё к чертям, вернуться в свои покои, лечь спать, забыть об этом дворце, об интригах, о проклятиях. Но нельзя. Релиан зависит от меня. Дракон зависит от меня. Их жизни — в моих руках. Врачебный долг. Спасай, даже когда кажется безнадёжным, даже когда все против тебя, даже когда хочется сдаться.

Вернулась к книге о проклятиях, перевернула обратно, продолжила читать. Глаза слипались, голова тяжёлая, но я заставляла себя двигаться дальше, строчка за строчкой, страница за страницей.

Я снова склонилась над книгами, свеча догорала, оплывая воском, фитиль трещал и дымил, отбрасывая тусклый свет на страницы. Глаза резало от усталости, буквы расплывались, сливались в одно чёрное пятно, но я заставляла себя читать дальше, строчку за строчкой, пытаясь найти хоть что-то полезное, хоть намёк на способ снять проклятие. Услышала шаги, твёрдые, уверенные, ну плюс я научилась, о боги, различать стук трости, а потому узнала их сразу — Релиан. Сердце ухнуло вниз, потом взлетело вверх, как на американских горках, когда не знаешь, радоваться или бояться следующего поворота.

Он вошёл в библиотеку, остановился у моего стола, посмотрел сверху вниз, лицо строгое, брови сдвинуты, руки за спиной — поза принца, властная, неприступная, а не пациента, который приходит за помощью.

Релиан смотрел на меня долго, молча, изучал лицо так внимательно, словно читал диагноз по моим глазам — круги под ними, бледность, усталость, которую я пыталась скрыть, но безуспешно.

Сказал коротко, без предисловий, голос ровный, но твёрдый, как приговор судьи:

— Покиньте библиотеку.

Я подняла голову, нахмурилась, раздражение вспыхнуло мгновенно, как спичка в темноте:

— Я занята.

Релиан прищурился, в золотых глазах что-то опасное заплясало, дракон зашевелился под кожей, чувствуя моё сопротивление:

— Вижу. Третью ночь подряд сидите при свечах до изнеможения.

Наклонился, оперся руками о стол, лицо стало ближе, так близко, что я чувствовала запах его кожи — дым, корица, что-то тёплое, дразнящее, от чего кружилась голова:

— Больше не делайте этого.

Я вскочила, стул скрипнул и откатился назад, сердце колотилось от близости и раздражения одновременно, смесь такая взрывная, что хотелось и ударить его, и притянуть ближе:

— Иначе что?

Голос резкий, вызывающий, потому что я устала, напугана открытиями о Валейре, о Мелисс, о всех этих интригах, и не выношу приказного тона, даже от принца, даже от того, кто заставляет моё сердце биться быстрее. Релиан прищурился ещё сильнее, но в глазах не злость, а что-то тёплое, почти нежное, как будто моё сопротивление его не злило, а радовало, забавляло, грело.

Усмехнулся односторонне, уголок губ приподнялся:

— В башне запру.

Пауза, тяжёлая, тягучая, он дал словам повиснуть в воздухе, потом голос стал тише, но не менее твёрдым, почти интимным: