Книга Не будите во мне... некромантку, страница 97 – Ника Калиновская

* * *

Мы перелистывали страницы уже, наверное, третий час подряд. Сухой шелест старых листов стал почти ритмом, под который мысли текли быстрее. Мирослава привычно склонилась над книгой, аккуратно выписывая имена в блокнот, а я проверял их по уже найденным записям.

Несколько раз подряд нас упрямо возвращало к одним и тем же именам. И первым в списке был Ролан Контрийский — барон, с которого всё началось. Именно он, как гласили строки, объединил разрозненные поселения и превратил болотистый край в процветающий регион. По записям, первый владелец региона был отставным генералом, человеком с железной волей и умом стратега. Под его руководством Залесье стало тем, чем мы знали его теперь.

— Вот, — пробормотал я, указывая на аккуратные строчки. — Первый храм Триединому Богу тоже построен при нём. Значит, он не просто воевал, но и оставил после себя целую эпоху.

Мирослава листала дальше, и вдруг замерла. Я уловил это мгновенно — тот самый вдох, когда человек натыкается на нечто важное.

— Что там? — спросил, наклоняясь ближе.

— Странно… — тихо произнесла моя соратница. — Тут говорится, что женой Ролана стала местная красавица и по совместительству… некромантка.

Девушка повернула ко мне книгу, и я уставился в ровные чернильные строки.

Мирана Морийская.

Я моргнул, пересчитывая буквы, будто они могли поменяться.

— Морийская… — повторил, медленно осознавая. — То есть твоя…

— Моя предшественница, — закончила Мира за меня. — Вот почему её имя мне было знакомо. И там, в Залесье, — она вздохнула, — на кладбище есть её могила. Именно к ней меня тогда и привёл Гроги.

Я приподнял бровь, уловив знакомое имя.

— Гроги — это тот твой… каряжистый помощник?

— Он самый, — вздохнула она.

Я откинулся на спинку стула, складывая воедино куски мозаики.

— Тогда получается, — медленно произнёс, — что тело, в котором ты сейчас находишься, принадлежит потомку жены Ролана Контрийского.

Мирослава пожала плечами, будто сама не знала, радоваться или пугаться.

— Похоже, у меня… семейная преемственность, — выдала она с усталой иронией.

Я хмыкнул, но внутри у меня уже рождалась новая догадка. Если всё это правда — то связь между ней, Контрийскими и Кштанской куда глубже, чем мы думали. И, возможно, именно поэтому судьба втянула нас обоих в эту историю

— Ладно, с этим потом разберёмся, — произнёс, отгоняя слишком настойчивые мысли. — Сейчас нам нужно понять, что же так заинтересовало племянницу бургомистра столицы, если она лично сюда приезжала.

Мирослава кивнула, и я вновь потянулся к книгам. Перелистывал страницы медленно и сосредоточенно, чувствуя под пальцами хрупкую шероховатость бумаги — древние записи хранили запах воска, старых чернил и чего-то неуловимо церковного. Каждая новая страница будто шептала фрагменты чужих жизней: даты, пометки о рождении, обряды, наследства…

Но нужного следа всё не было. Я нахмурился, переворачивая ещё лист — тот тихо хрустнул, словно не желая открываться. На полях виднелась почти стёртая запись, и я провёл по ней пальцем, заставляя буквы проступить яснее.

— А вот это уже интересно… — пробормотал.

Мирослава подняла голову, оторвавшись от своей книги.

— Что-то нашёл?

— Пометка о передаче земель под покровительство одного из родов Совета. И дата совпадает с теми событиями, о которых говорил служитель храма. Только вот имя получателя… — я сжал челюсть. — Не указано. Просто «по особому распоряжению».