Книга Не будите во мне... некромантку, страница 61 – Ника Калиновская

Фонтийский ел медленно, с ленивой, но выверенной грацией, и от его спокойствия мне хотелось вцепиться в скатерть. Когда он в очередной раз приподнял на меня глаза поверх бокала, мне даже показалось, что на его губах мелькнула тень ухмылки.

Мужчина явно что-то для себя отметил. Но что именно — оставалось тайной.

К вечеру мы наконец добрались до столицы. За окнами дилижанса сгущались сумерки, и в оранжевом свете факелов, установленных вдоль дороги, постепенно вырастали городские стены — высокие и крепкие, производящие впечатление даже на такого скептика, как я.

Перед воротами выстроилась очередь дилижансов и телег, и наш возница недовольно вздохнул, придерживая вожжи. Колёса скрипели, люди в повозках ворчали, кто-то уже открывал дверцы, чтобы выйти и размять ноги. Я последовала их примеру, выбравшись наружу и, наконец, выпрямившись во весь рост. Ноги ныли от долгого сидения, и я с удовольствием потянулась, подставляя лицо вечернему ветерку.

Я огляделась — вокруг тянулось разношерстное скопище: купеческие фургоны, крестьянские телеги с бочками и корзинами, ещё два дилижанса вроде нашего. Всё это выглядело утомительно и предвещало долгую стоянку. Но стоило мне перевести взгляд на стражу у ворот, как ситуация резко переменилась.

Один из стражников, заметив моего спутника, словно напрягся, толкнул локтем напарника и быстро что-то шепнул ему. Второй мгновенно кивнул и, не теряя времени, направился к нашему вознице. Через минуту дилижанс дёрнулся вперёд — нас пропустили в соседнюю, куда более короткую очередь.

А документы так и вовсе не спросили. Я только сильнее сжала в руках свою сумку, пальцы нащупали внутри металлический жетон с выгравированным именем — наследство моей предшественницы. Всё утро я накручивала себя, готовясь показать его при первом требовании, и вот… он так и остался невостребованным.

Наши попутчики — те самые «важные господа» в богатых нарядах — теперь смотрели на Ригарда совсем другими глазами. Уважение, смешанное с осторожностью, скользило в их взглядах. Да уж, инквизиторы, похоже, действительно ценили своё время и не собирались тратить его на простое ожидание в очереди. Для них даже ворота открывались быстрее.

Я невольно покосилась на Фонтийского. Он сидел в дилижансе так, словно это всё было совершенно естественно, — будто мир обязан расступаться перед ним. И, чёрт возьми, мир действительно расступался.

Столица встретила нас живым вихрем эмоций, словно в один миг на меня обрушился целый мир, живущий в куда более бешеном ритме, чем всё, что я знала раньше.

Меня окружил шум — оглушительный и многоголосый. Казалось, здесь говорили все разом: торговцы, что зазывали покупателей у лавок, уличные музыканты, бренчавшие на лютнях, крики мальчишек-посыльных, и даже стук копыт по брусчатке — всё это сливалось в единый гул. После болотной тишины и сонного Залесья это звучало как громкий, хаотичный концерт.

Запахи… о, это отдельная пытка. Пахло сразу всем: свежей выпечкой из булочной через дорогу, дымом от жаровен, на которых продавцы готовили мясо прямо на улице, лошадиным потом, навозом, и ещё чем-то терпким, вроде пряностей, которых я и по запаху-то не могла определить. У меня слегка закружилась голова — от духоты и от того, что всё это навалилось сразу.