Книга Не будите во мне... некромантку, страница 24 – Ника Калиновская

Я не то чтобы горел энтузиазмом, но и сопротивляться не стал. Перспектива объяснять своё положение ещё и начальству над головой — того и глядишь, заслали бы не в Полесский край, а куда похуже. В какой-нибудь безымянный тракт, где у ведьм на столах человеческие кости лежат не для ритуалов, а просто так, на всякий случай.

Ручейки встретили меня неуютно. Низкие туманы, запах прелой травы и облупленная табличка "Инквизиция — правосудие и порядок", криво прибитая к двери. Местное отделение выглядело так, будто само нуждалось в допросе и чистке.

Внутри было сыро, пахло бумагой, костяной пылью и заваренным лопухом. Меня приняли без улыбок и без особой охоты. Кто-то фыркнул, едва услышал мою фамилию, кто-то ограничился безразличным кивком. Пару раз шепнули что-то за спиной — не разобрал что именно, но явно не комплимент.

— Вот и стол твой. Не облокачивайся — шатается, — сказал старший магистр с физиономией, будто он только что проглотил что-то кислое.

— Не волнуйтесь, я здесь не задержусь надолго, — буркнул я, не удосужившись даже притворно вежливо улыбнуться.

Устанавливать контакты с этими ребятами я не собирался. И без того знал: раз до сих пор они не выбрались из этой дырищи, значит, или у них на совести что-то серьёзное, или они просто не пригодны для большого дела.

Меня же интересовало одно: что конкретно я должен делать в Залесье. Кто-то говорил о «странных проявлениях», кто-то — о «местном колдунчике», но всё это звучало как слухи. А я не любил действовать вслепую. Мне нужен был чёткий список задач, и я его добился — даже если пришлось выслушать пару язвительных замечаний о «столичных павлинах» и их «тонких нервишках».

Инструктаж был кратким, сухим и, как это часто бывает, ни черта не объяснял. Залесье — уединённое поселение у самой границы болот, отделение отсутствует, жители странные, жалоб нет, но «что-то там не так».

Великолепно. Просто праздник какой-то.

Я запихал в сумку выданные мне бумаги, расправил воротник и, не попрощавшись, вышел на крыльцо. Следующим пунктом назначения было Залесье — моя личная каторга с туманами, некромантами и подозрительно молчаливыми крестьянами. Что ж... Посмотрим, кто кого.

Спросив у случайного прохожего, где здесь стоянка дилижансов, я в ответ услышал только короткий смешок — грубый, с каким-то недобрым весельем.

— Все дилижансы у нас останавливаются возле таверны, — буркнул мужик, не переставая жевать что-то жутко хрустящее. — Она тут одна. Не перепутаешь.

— "Ну хоть таверна есть", — подумал я мрачно. Уже лучше, чем то болото, куда меня сослали.

В Залесье, по слухам, не было ни трактира, ни постоялого двора, ни нормального жилья — только комната у некой бабы Орлихи, которая, как мне сразу же пояснили в отделении, жила на самой окраине, «там, где уже начинаются чертоги болотного тумана». Звучало... вдохновляюще.

Таверна оказалась невысокой, перекошенной от времени постройкой, с вывеской, на которой когда-то, наверное, был нарисован кабан. Сейчас от кабана осталась только размазанная тень и пара клыков, да и те держались на честном слове.

Я толкнул дверь и вошёл внутрь, и сразу упираясь взглядом в мрачные лица за столами. Публика, скажем так, разношёрстная: кто-то в поношенной мантии, кто-то в крестьянской одежде, кто-то вообще с лицом, будто его только что вытащили из драки, но ничего, теплее, чем в отделении, и пахло хлебом, копчёным мясом и квасом.