Книга Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии, страница 164 – Ника Калиновская

И я уже приоткрыла рот, чтобы ответить — не знаю, что именно, может, глупость, может, правду, — как вдруг за моей спиной раздался громкий и очень знакомый вздох.

Кристоф мгновенно изменился: вся его расслабленность исчезла, и в одно резкое движение мой дракон заслонил меня собой, словно стеной, закинув руку чуть назад, чтобы я не высунулась. Я же, почувствовав его напряжение, не сразу решилась выглянуть из-за его плеча.

В нескольких шагах от нас стоял Легарий Аргарийский, мой отец и правитель этих земель. А рядом с ним находились драконы из делегации. При этом папа выглядел так, будто его щеки высекли из камня. В глазах —странное холодное недовольство, в котором перемешивались тревога, усталость и скрытый гнев. Его взгляд упал сначала на меня, а затем на Кристофа, и я отчётливо почувствовала, как под этим молчаливым приговором внутри сжалось всё.

— За мной, — бросил он, не оставив нам выбора.

Мы двинулись следом. Коридоры, в которых всегда царили шум, теперь казались пустыми и тёмными, словно сам дворец еще не оправился от пережитого. Каждый наш шаг отдавался гулом, и я ловила себя на том, что крепче прижимаюсь к Кристофу, как будто без него меня смело бы этим холодным ветром недовольства отца.

В кабинете правителя было душно. Занавески всё ещё полускрывали свет, свечи догорали, а книги валялись на столе — хаос, в котором отражался недавний кошмар. Отец уселся за стол, устало потерев переносицу, и наконец заговорил:

— Я уже не надеялся, что вы вернётесь. Три дня я был в неведении. Целых три дня надеялся, что ты не сгоришь...

Я резко выдохнула. Сердце ухнуло вниз, и я вцепилась в край кресла, чтобы не вскрикнуть.

— Три… дня? — слова сорвались с моих губ шёпотом.

Кристоф напрягся рядом, и даже он, привыкший держать лицо, выглядел потрясённым.

— Да. — Отец посмотрел прямо на меня. — Три дня ваш «феномен драконьего огня» сотрясал столицу. Три дня магия клубилась над дворцом, словно буря. Никто не мог подойти близко. Мы думали, вы сгорите дотла.

Я вспомнила пламя, вихрь силы, что рвался наружу, и только теперь осознала масштаб: всё это время мы с Кристофом боролись за жизнь, а для остального мира — это было чудовище, которое держало город в страхе.

— Но… — я подняла глаза, — что случилось здесь?

Отец глубоко вздохнул.

— Мятежники сдались. Когда драконы вырвались из цепей и встали на сторону стражи, а армейский отряд подоспел к дворцу, сопротивления почти не было. Их маги пали духом, многие даже сами сняли свои печати. Стинского и его сторонников заключили под стражу. Завтра они предстанут перед судом.

Я сжала кулаки. Всё это звучало так просто — «сдались», «заключили» — но я-то видела, сколько крови и боли стояло за этими словами.

— А драконы? — тихо спросил Кристоф. В его голосе была смесь тревоги и надежды.

Отец кивнул.

— Они живы и свободны, — медленно произнёс отец, и в голосе его впервые за весь разговор прозвучала гордость. — И не просто свободны: твои соплеменники встали плечом к плечу с нашей стражей. Сражались вместе, как равные. Это было зрелище, которое запомнят надолго — величественное и страшное.

Король умолк на миг, словно подбирая слова, и лишь потом продолжил уже с той тяжестью, от которой в комнате стало тесно.

— Но на этом всё не заканчивается. Твой отец уже в пути, Кристоф. Император лично возглавит делегацию и завтра прибудет в столицу. Тогда и состоится суд над заговорщиками, над всеми теми, кто был причастен к произошедшему. И вместе с этим будет решаться вопрос больший, чем судьбы отдельных людей. Завтра станет ясно, сумеют ли Аргария и Ролания заключить союз… или нас ждёт новая война.