Книга Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии, страница 143 – Ника Калиновская

После этого мы отправились по широкому и яркому коридору. А как только пришли к нужному помещению, слуги отворили двери, и я вошёл в зал, где уже ждала делегация Ролании.

Первым, кто меня встретил, оказался Торн. Он, как всегда, был непоколебим: широкая грудь, прямая спина и суровое лицо телохранителя моего отца, казалось, стали ещё внушительнее. Правильная скала в человеческом обличии. Но даже сквозь маску показного спокойствия я уловил скрытое напряжение: он оценивал меня с головы до ног, проверял, насколько я готов к роли.

Чуть позади стоял Морлан, мой дядя. Его глаза — холодные и пронизывающие — задержались на мне дольше, чем следовало. Я знал этот взгляд: в нём всегда было что-то от приговора. Но он кивнул, и это «кивнул» значило больше, чем любые слова.

Рядом с ними я заметил Ардана и Сайреса — сыновей советников, моих сверстников. Когда-то мы встречались на тренировках, но близкими нас назвать было нельзя. Сейчас их лица казались каменными масками, но в глазах блеснуло узнавание. Элар, старший сын из рода из Западных пределов, и Лиандра, дочь морского наместника, держались чуть особняком, но оба явно следили за каждым моим движением.

Я шагнул ближе, и воздух в зале словно стал плотнее.

— Ну ты и нарядился, Крис, — наконец пробасил глава охраны императорского дворца, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то тёплое. — Прямо хоть сейчас на трон сажай.

Я усмехнулся.

— А ты попробуй, Торн. Вряд ли я усидел бы там спокойно.

Тень улыбки мелькнула на его лице и тут же исчезла, уступив место привычной серьёзности. Но этого короткого обмена хватило, чтобы во мне стало чуть легче. Следом ко мне подошёл Морлан. Его глаза всегда были холоднее северных ветров, но сейчас в них блеснуло знакомое ехидство. Он смерил меня взглядом, и угол его губ приподнялся.

— Ну ты и влип, племянничек, — протянул Первый Советник, покачав головой. — Ещё вчера был «рабом» на аргарийском рынке, а сегодня уже — наследник на их приёме. Быстро у тебя жизнь меняется.

Я замер на долю секунды. Откуда он знает? Эта подробность не должна была выйти за пределы узкого круга. Неужели отец сказал? Но зачем? Это не тот секрет, который стоит выносить на обозрение Совета. Или… может, дядя сам что-то узнал?

Мысль царапнула изнутри, как коготь, и я понял: придётся выяснить. Мы обязаны поговорить с отцом.

— Твоя заслуга? — приподнял я бровь, пряча замешательство за иронией.

— Моя — нет, но я, пожалуй, посмотрю, как ты из этого выберешься, — дядя хлопнул меня по плечу чуть сильнее, чем требовалось, словно проверяя, выдержу ли я вес сказанного.

Остальные участники делегации держались подчеркнуто сдержанно, словно любое неверное движение могло обернуться бедой. В их взглядах читалось напряжение: впервые ступив на землю Аргарии, они слишком ясно ощущали чуждость этого места.

Я видел не растерянность, а осторожный страх — тот, что прячут глубже, но он всё равно проступает в жестах и взглядах. Каждый понимал: если люди нарушат обещание, если всё это окажется ловушкой, именно они станут жертвами. Слишком удобные фигуры для жертвы, слишком уязвимые.

И всё же эти драконы стояли рядом, плечом к плечу, сохраняя внешнее спокойствие. В этой настороженности была сила: осознание, что миссия может стать последней, но отступать нельзя.