Книга Закон против леди, страница 76 – Юлия Арниева

— «Множественные ушибы различной степени давности… перелом левой лодыжки в результате падения с лестницы…»

Он поднял глаза.

— Это печально, миледи. — Он отложил справку. — Но для разделения от стола и ложа этого часто недостаточно. Мужья имеют право на… — он помедлил, подбирая слова, — … умеренное воздействие. Вразумление жены, если она ведёт себя неподобающе. Суд может счесть, что ваш муж не превысил допустимого.

— Сломанная нога — это допустимое?

— Вы могли упасть. — Он пожал плечами. — Ваш муж скажет, что это несчастный случай. Что вы оступились на лестнице. Что он пытался вас удержать, но не успел.

Я молчала. Ждала.

— Что ещё у вас есть? — спросил он.

Я достала гроссбух, раскрыла на нужной странице, положила перед ним.

— Хозяйственная книга. Записи расходов моего мужа за последние три года. Платья, драгоценности, мебель, безделушки. Всё для одной женщины.

Финч листал страницы, водя пальцем по строчкам. Его губы двигались, складывая числа.

— Любовница, — констатировал он наконец, откладывая гроссбух. — Это уже лучше. Хотя тоже не редкость. Половина мужей в Англии содержит любовниц, и суды к этому привыкли. — Он поднял глаза. — Кто она? Актриса? Служанка? Чья-то жена?

— Моя сестра.

Тишина.

Финч замер. Его рука, которая тянулась к чернильнице, застыла на полпути. Он смотрел на меня, и впервые за весь разговор в его глазах появился интерес.

— Ваша… сестра?

— Младшая сестра. Лидия.

Он медленно положил руки на стол. Снял очки. Потёр переносицу костлявыми пальцами.

— Связь мужа с сестрой жены, — произнёс он тихо, будто сам себе. — По церковному праву это запрещено. Жена делает свою родню роднёй мужа, и сестра жены становится ему свояченицей, почти как сестра по крови.

— Я знаю.

— У вас есть доказательства? — Его голос стал острее. — Гроссбух — это траты. Траты ничего не доказывают. Он мог покупать подарки кому угодно: племяннице, кузине, благотворительному обществу для бедных девиц. Мне нужно что-то определённое.

Я достала записку. Положила на стол, но не отпустила.

— Письмо моего мужа к Лидии. Я нашла его в её шкатулке.

Финч потянулся к бумаге. Я придержала её.

— Я покажу, но не отдам. Оригинал останется у меня.

Он коротко, деловито кивнул, и я разжала пальцы.

Он читал медленно, а я смотрела на его лицо, как на карту незнакомой страны. Видела, как меняется выражение: от скуки — к вниманию, от внимания — к чему-то похожему на предвкушение.

Он дочитал. Положил записку на стол. Посмотрел на меня.

— Полная подпись, — сказал он. — «Колин Сандерс». Не инициалы, полное имя. И обращение «моя дорогая Лидия». Это неосторожно с его стороны.

— Он самоуверен. Не думал, что кто-то найдёт.

— Очевидно. — Финч побарабанил пальцами по столу. — Это меняет дело, миледи. Это существенно меняет дело.

Он замолчал, глядя куда-то мимо меня. Думал. Я ждала, стараясь не шевелиться, не дышать слишком громко.

— Миледи, — начал он наконец, — вы понимаете, что произойдёт, если мы используем это письмо?

— Скандал.

— Скандал. — Он кивнул. — Ваш муж виконт. Старинный род, положение в обществе, связи. Когда всплывёт обвинение в связи с сестрой жены, а оно всплывёт, такие вещи невозможно скрыть, его вычеркнут отовсюду. Из клубов, из приличных домов. Никто не подаст ему руки, никто не примет его приглашения. Его репутация будет уничтожена.