Книга Закон против леди, страница 37 – Юлия Арниева

Мэри взяла шкатулку, кивнула. Её глаза быстро, внимательно скользнули по моему лицу. Она что-то заметила? Что-то поняла? Если и так, она ничего не сказала.

— Да, миледи. Я отнесу.

Дверь закрылась за ней. Я откинулась на подушки и закрыла глаза.

Так… записка есть. Доказательства существуют. Лежат в шкатулке на туалетном столике в Синей комнате, ждут своего часа. Теперь мне нужен свидетель. Кто-то, кто видел их вместе. Кто-то, чьё слово невозможно отмести. Но кто? И как это устроить?

Мои мысли прервал стук в дверь: не лёгкий, как у Мэри, и не игривый, как у Лидии. Уверенный, решительный стук человека, который привык входить без приглашения.

Дверь распахнулась, и в комнату вплыла миссис Морган.

Маменька.

Память Катрин отозвалась мгновенно: запах фиалковых духов, тот самый, из детства. Платье тёмно-лилового шёлка — траурный полутон, который она носила с тех пор, как овдовела два года назад. Седеющие волосы, уложенные по моде прошлого десятилетия. Лицо, которое когда-то было красивым, а теперь несло на себе печать времени и вечного недовольства жизнью.

— Катрин, дитя моё!

Она подплыла к кровати, и я ощутила волну фиалок, пудры и лавандовой воды, которой она опрыскивала бельё. Её сухие, прохладные губы коснулись моего лба. Формальный поцелуй, обязательный жест.

— Как ты себя чувствуешь? Лидия говорила, что ты совсем плоха, я так волновалась! Все эти дни молилась, чтобы Господь сохранил тебя.

— Мне уже лучше, маменька.

Я изобразила слабую улыбку. Маска на месте. Всегда на месте.

— Лучше? — Миссис Морган опустилась в кресло у кровати, расправляя юбки. — Ну слава богу, слава богу. Я говорила Эдварду, нужно ехать, нужно проведать Катрин. Но ты же знаешь брата, у него вечно дела, дела… А я вот вырвалась. Материнское сердце не камень.

Она оглядела комнату цепким, оценивающим взглядом. Я видела, как её глаза скользнули по бархатным портьерам, по хрустальной люстре, по фарфоровым статуэткам на каминной полке. Считает, прикидывает, оценивает.

— Какая прекрасная комната, — вздохнула она. — Колин так заботится о тебе. Такой внимательный муж, такой благородный человек. Ты даже не представляешь, как тебе повезло, Катрин.

Я молча кивнула.

— Нет, правда! — Миссис Морган подалась вперёд, и в её голосе зазвучали нотки, которые Катрин хорошо помнила из детства. Нотки поучения, наставления, материнской мудрости. — Я вижу, как он о тебе печётся. Лидия рассказывала, что он каждый день справляется о твоём здоровье, присылает лучшего доктора, следит, чтобы тебе ни в чём не было отказа. Это ли не любовь? Это ли не преданность?

Каждый день справляется. Через записки. Холодные, формальные строчки, написанные рукой, которая била меня по лицу за пролитое вино.

— Да, маменька. Мне очень повезло.

— Вот и я говорю! — Она откинулась в кресле, довольная. — А ведь знаешь, Лидия была в него влюблена. Тогда, три года назад. Бегала за ним хвостиком, краснела при каждом слове. Но что поделать, ей было всего шестнадцать, рано ещё для замужества. А лорд Роксбери так спешил…

Она понизила голос, словно делилась секретом:

— Поговаривали, что его дядюшка оставил ему наследство, но с условием, что первого сына назвать его именем. Сэмюэл, кажется? Или Стивен? Не помню точно. Но условие было строгое: жениться и родить наследника до определённого срока, иначе деньги уйдут какому-то дальнему кузену.