Книга Закон против леди, страница 159 – Юлия Арниева

В гостиной я задержалась лишь на минуту — провела пальцем по каминной полке и посмотрела на серый слой пыли, оставшийся на коже. Давно здесь никто не жил. Фарфоровая пастушка с отбитой рукой укоризненно глядела на меня пустыми глазами, будто спрашивая: и что ты собираешься делать с этим запустением?

Кухня встретила меня холодом и запахом застарелой золы. Я заглянула в очаг: зола слежалась в твёрдую корку, на обугленных остатках поленьев наросла копоть толстым жирным слоем. Но труба, кажется, была чистой — сквозь неё тянуло слабым сквозняком, и когда я подняла голову, то увидела далеко вверху бледное пятно неба.

Из кухни низкая дверь вела во двор. Вчера я только мельком глянула туда, теперь же отодвинула засов — тугой, ржавый, поддавшийся лишь с третьей попытки — и вышла наружу. Дворик оказался совсем крошечным, пять шагов в длину, три в ширину. Кирпичи, которыми он был вымощен, растрескались и просели, в щелях пробивались пучки бледной травы. У забора торчал куст шиповника, почерневший от городской копоти, с прошлогодними сухими плодами на ветках.

Сарай в углу покосился так, что дверь не закрывалась до конца. Я заглянула внутрь: поленья были свалены кучей прямо на земляном полу. Рядом стояла лохань для стирки с дырой в боку, валялись какие-то ржавые инструменты: мотыга без черенка, грабли с обломанными зубьями.

Зато нашлось старое дырявое ведро и обломок доски, достаточно широкий, чтобы сгребать золу. Я вернулась в кухню, заперла дверь и принялась за очаг. Повязала платок на манер маски, чтобы не глотать пепел, и начала выгребать золу в найденное ведро.

Работа грязная: зола поднималась в воздух серыми облачками, оседала на лице. Но руки были заняты, и голова постепенно прояснялась. Есть что-то успокаивающее в простом физическом труде, когда видишь результат. Когда Мэри вернулась, очаг был вычищен до кирпича.

Она ввалилась в кухню раскрасневшаяся, запыхавшаяся, нагруженная покупками. В одной руке корзина, из которой торчал хлеб и пучок зелёного лука. В другой — метла с длинной ручкой и связка ветоши. Под мышкой зажат свёрток со свечами, на плече болталась верёвка, к которой было привязано деревянное ведро.

— Уголь после полудня доставят, — выдохнула она, сваливая всё это на пороге. — Мальчишка божился, что не обманет. Воду берут из колодца на углу, мне соседская кухарка показала. Ведро у старьёвщика выторговала за четыре пенса, он пять просил.

Она перевела дух и продолжила:

— Грудинку взяла, сама выбирала, чтоб с прослойкой и без желтизны. Лук, сыр, яйца. Картофеля немного. Масла топлёного горшочек. Молока свежего не нашла, но молочник ходит через день, завтра утром можно будет у него купить. И вот ещё…

Она порылась в корзине и вытащила небольшой холщовый мешочек.

— Соль. Забыла бы, да лавочница напомнила.

— Умница, — сказала я от души. — Что бы я без тебя делала.

— Пропали бы, госпожа, — ответила она серьёзно, но я заметила, как дрогнули уголки её губ.

Она повернулась, чтобы поставить корзину на стол, и замерла. Вычищенный очаг, с аккуратной горкой золы в старом ведре у стены явно не ускользнул от её внимания. Мэри всплеснула руками:

— Госпожа! Вы очаг вычистили? Зачем, я бы сама…

— В доме дел хватает, а одна ты будешь не один день возиться, — отмахнулась я. Мэри покачала головой, но спорить не стала. Только посмотрела на мои руки, чёрные от сажи, и молча протянула одну из купленных тряпок.