Книга Закон против леди, страница 106 – Юлия Арниева

Я встала из-за стола.

— Спасибо, — пробормотала миссис Причард, облизывая ложку.

Мисс Эббот ничего не сказала, но её тарелка была пуста, и это говорило само за себя.

— Мэри, — я обернулась к служанке, — доешь и отдыхай. Мне нужно выйти.

Она вскинула голову, в глазах мелькнула тревога.

— Выйти? Куда?

— Недалеко. Хочу купить газету.

— Газету? — Она моргнула. — Зачем вам газета?

Зачем мне газета. Хороший вопрос. Чтобы узнать, что происходит в этом городе. Кто продаёт, кто покупает. Где крутятся деньги и как до них добраться.

— Давно не читала, — сказала я, взяла с полки корзину и пустую бутыль для молока. Раз уж выхожу, заодно куплю продуктов на обед. Но Мэри, конечно же, упрямо увязалась следом.

— Я же сказала — отдыхай.

— Но госпожа…

— Мэри.

Она замолчала. Опустила глаза, сжала губы. Но послушалась, осталась в коридоре. Только провожала меня тревожным взглядом, пока я закрывала входную дверь.

Утро было свежим, почти прохладным. После нескольких дней дождя небо, наконец, расчистилось, и солнце пробивалось сквозь редкие облака, отбрасывая длинные тени на мокрую мостовую. Лужи ещё не высохли, и приходилось смотреть под ноги, выбирая, куда ступить.

Я шла по Монтегю-стрит, опираясь на трость. А город просыпался вокруг меня.

Торговцы открывали лавки, с грохотом откидывая деревянные ставни. Служанки спешили куда-то с корзинами в руках, перепрыгивая через лужи и придерживая юбки. Мальчишка-трубочист, весь чёрный от сажи, тащил свои щётки и лестницу, насвистывая что-то себе под нос.

— Ножи точить! Ножи, ножницы! — Точильщик катил свою тележку с большим точильным камнем, выкрикивая на всю улицу. Колесо скрипело, камень поблёскивал влажно.

— Пирожки! Горячие пирожки с мясом! — Женщина с лотком на ремне остановилась на углу.

Где-то вдалеке звонил колокол, созывая прихожан на утреннюю службу.

Мимо прогрохотала телега, гружённая бочками. Возчик, красномордый детина в засаленной шляпе, щёлкнул кнутом и выругался на зазевавшегося пешехода. Лошадь всхрапнула, копыта скользили по мокрым камням.

Я невольно проводила взглядом бочки. На боку одной из них было выжжено клеймо — буквы и какой-то знак, не разобрать. Пивные бочки? Скорее всего. В этом городе пиво было всюду, его пили вместо воды, потому что вода убивала, а пиво нет.

Газетчика я нашла на углу, там, где Монтегю-стрит выходила к небольшой площади. Старик в потёртом сюртуке и мятой шляпе стоял у стопки газет, прислонённых к фонарному столбу, и выкрикивал заголовки хриплым, надтреснутым голосом:

— «Таймс»! Свежий «Таймс»! Новости с континента! Победы флота! Читайте «Таймс»!

Я подошла, порылась в кошельке, достала монету.

— «Таймс», пожалуйста.

Он взял деньги, сунул мне газету, сложенную вчетверо, ещё пахнущую типографской краской, и тут же переключился на следующего прохожего.

Я отошла в сторону к ограде чьего-то палисадника, развернула газету. Буквы были мелкими, бумага грубой и желтоватой, совсем не похожей на глянцевые журналы из… из прошлой жизни. Но это было неважно. Важна была информация.

Первые страницы — политика, война, Наполеон. Речь какого-то лорда в Парламенте. Цены на зерно. Я пробежала глазами, перевернула страницу. Ещё политика. Ещё война. Письмо читателя о бедственном положении дорог в графстве Кент.