Книга Интересы короны, страница 83 – Юлия Арниева

Бейтс, явившийся в цех на первую приёмку, не поленился притащить с собой адмирала Грея, чьи золотые шитые эполеты смотрелись в нашей солодовне так же уместно, как павлин в курятнике. Он молча наблюдал за приготовлениями, а отведав похлебки, сказал только одно:

— Берём всё, что можете произвести, леди Сандерс.

С тех пор заказы шли непрерывно. «Неукротимый» ушёл в плавание с полным трюмом наших мешочков. Следом «Беллона», потом «Агамемнон». Письма, которые Бейтс передавал мне через Финча, содержали сдержанные, но недвусмысленные похвалы: матросы приняли нововведение благосклонно, офицеры с осторожным оптимизмом, а один из капитанов написал лично, благодаря за «провиант, кой не требует от корабельного врача отпаивать команду известью с ромом на третьей неделе плавания».

С Фордом я за все эти недели не виделась ни разу. Он не приезжал с визитами, не присылал записок, не возникал на тех редких светских вечерах, куда я являлась ради поддержания связей. Это молчание тревожило меня сильнее, чем тревожил бы любой его новый манёвр: я слишком хорошо помнила его оценивающий взгляд в гостиной, и слишком хорошо понимала, что такие люди не отступают, а выжидают.

С Генри Сандерсом я, напротив, сталкивалась регулярно, хотя и всегда по касательной. Мейфэрские салоны опустели лишь к середине августа, и до этого мы дважды оказывались на одних и тех же малых вечерах: у леди Фостер и у графини Станли. Он держался безупречно. Кланялся мне с почтительной сдержанностью, какую и полагает родственнику, обменивался двумя-тремя фразами о погоде и отходил, не задерживая. Расположение лондонской знати он завоёвывал с той же эффективностью, с какой дрессировщик приручает лошадь: щедрые пожертвования в приход, своевременная уплата долгов покойного кузена, тактичная сдержанность в разговорах о женщинах и деньгах. К началу сентября его приняли в «Уайтс» — клуб, куда Колина в последние месяцы перестали впускать даже на порог.

Мои соглядатаи, которых Дик держал в ежовых рукавицах, приносили мне отчёты раз в неделю. Генри Сандерс, согласно этим донесениям, дважды в неделю посещал некую Люси Райт — певичку из третьеразрядного театра на Друри-лейн, державшую квартиру на Мэрилебон-роуд. Один вечер в неделю играл в карты — всегда в «Уайтсе», всегда по умеренным ставкам, всегда с той же компанией пожилых торийцев, которые его и рекомендовали. Раз в две недели отправлял письма в Бостон и Филадельфию, на имя некоего мистера Рамзи и некоей миссис Уитни, вероятно, делового партнёра и кузины. Завтракал неизменно одинаково: варёные яйца, жареный бекон, гречневые оладьи с патокой, кукурузный хлеб и кофе, сваренный по-американски — крепкий и с молоком. Наша английская чайная церемония его, очевидно, не прельщала.

Интересно, подумала я однажды вечером, сидя у себя в кабинете и перечитывая очередной отчёт, — читает ли Форд его американскую корреспонденцию? Скорее всего, читает. Магистрат Боу-стрит с его осведомителями в каждом почтовом отделении Лондона не мог упустить возможности заглянуть в письма человека, прибывшего из колоний и тесно связанного с Францией. И наверняка, Генри об этом знает и пишет то, что хочет, чтобы Форд прочёл, — разговоры о ценах на табак, о видах на урожай хлопка, о семейных делах, оставляя настоящие дела для иных, более надёжных каналов. Что за каналы, оставалось только гадать.