Книга Интересы короны, страница 74 – Юлия Арниева

Известковое молоко я добавила, когда сок уже достаточно прогрелся. Реакция последовала мгновенно. Сок потемнел до цвета крепкого табачного настоя, а на поверхность хлынула густая серо-бурая пена. Запах, до этого просто неприятный, сделался откровенно тошнотворным.

— Разрази меня гром, — пробормотал Патрик, отворачиваясь и прикрывая нос рукавом. — Миледи, ну и дрянь… Хуже, чем в сточной канаве у моста.

Тоби же, морщась и сплевывая на земляной пол, принялся за работу. Пены было много. Она вылезала из котла как живая, оседала по краям серыми комьями. Её приходилось снимать и снимать, выбрасывая в отдельное ведро, но под ней, слой за слоем, медленно проступала жидкость более светлая, янтарная, с особенным блеском, какой бывает у настоящей тёмной патоки.

Подцепив краем деревянной лопатки густую каплю, я всё же решилась лизнуть липкий след: сладость была слабая, едва пробивающаяся сквозь горький привкус земли и мыльного послевкусия извести, но всё же неоспоримая.

Мы уваривали сок ещё около часа. Огонь к тому моменту уже держался ровно, Патрик приспособился подкладывать щепки по одной. Лукас и Тоби сменяли лопатки каждые десять минут, и к трём часам в котле осталось меньше половины объема. Разлив остывающий сироп в две глиняные миски, я поставила их на стол.

— Если повезёт, — сказала я, обращаясь к парням и самой себе, — к утру по краям начнут расти кристаллы. Если нет — останется патокой.

Глядя на тёмную, густеющую массу, я уже прикидывала в уме те три-четыре шага, которыми этот сироп можно было превратить в нечто пристойное. Костяной уголь для обесцвечивания, повторная варка с молоком для осветления, медленная кристаллизация в холоде… Каждый шаг требовал своего оборудования, людей и знаний, которых у меня пока не было.

Но самое главное мне требовалась другая свёкла.

Я в последний раз окинула взглядом наши миски с бурой жижей и вышла во двор. Там я нашла Хэнкока и Мэри; та осталась присматривать за сушкой овощей, пока мисс Эббот была полностью поглощена первой партией мяса в солодовне. Отдав последние указания и убедившись, что каждый на заводе знает свою задачу на ближайшие часы, я, наконец, позволила себе выдохнуть. В тесной конторке за закрытой дверью, я попыталась вернуть себе облик леди: долго, до красноты смывала с рук въедливую копоть, а затем, морщась от запаха извести, сменила рабочее платье на визитное.

Когда я, наконец, села в карету, Норт щёлкнул вожжами, и Саутуорк неохотно покатился назад со своими кирпичными заборами, грохочущими телегами, криками торговок и тяжёлым угольным дымом, ползущим над Темзой низкой серой лентой.

Дома миссис Грант встретила меня на пороге. Выражение её лица означало крайнюю степень неодобрения, которую только могли сдержать правила приличия. Она замерла, едва я переступила порог, и её ноздри мелко затрепетали.

— Миледи, от вас пахнет…

— Свёклой, миссис Грант, — отозвалась я, проходя мимо неё к лестнице.

— Это прискорбно, миледи, — донеслось мне в спину. — Ванна наверху уже готова.

Я поднялась, переоделась и во второй раз за день помылась, пытаясь вытравить из кожи запах Саутуорка. Пока я сидела перед зеркалом, Джейн вновь воевала с моей причёской, втирая в волосы розовое масло, чтобы перебить дух варёных корнеплодов. К пяти часам, в сером шёлке с чёрной отделкой — полутраур смотрелся в ложе выигрышнее глубокого чёрного, — я снова села в карету и поехала в Друри-Лейн.