Книга Интересы короны, страница 162 – Юлия Арниева

И прежде чем светская публика успела сообразить, почему на кобыле нет уродливого двухрогого выступа, я перехватила луку и одним движением оказалась в мужском седле.

Над двором мгновенно повисла такая глубокая тишина, что стало слышно, как егерская собака грызет поводок. Разговоры у коновязи обрубило на полуслове. Полковник Черч так и застыл с полуоткрытым ртом. Мужские взгляды приковало к моей амазонке, и один из братьев Честер даже подался вперед, впервые за два дня обнаружив на своем деревянном лице живой, оценивающий интерес.

Эдвард Дауман, уже сидевший на своем гнедом, незаметным движением шенкелей заставил своего жеребца послушно осадить назад, освобождая мне дорогу, и салютовал концом охотничьего хлыста, прижав его к тулье шляпы в коротком военном приветствии. Этот безмолвный жест, балансирующий на грани дозволенного флирта, заставил полковника Черча довольно крякнуть, а Эстер еще сильнее сжать зубы.

У женщин оцепенение было иным. Леди Джерси хитро прищурилась, явно прикидывая, как эта выходка взорвет лондонские салоны к началу сезона. Графиня Мортон брезгливо поджала губы. И лишь мисс Прескотт, стоявшая чуть поодаль, не сводила с моих ног горящего, восторженного взгляда. В её глазах читалось не просто одобрение — она, вечно задыхавшаяся в провинциальной скуке и условностях, увидела, что правила можно ломать красиво, не теряя при этом ни капли величия.

Я же, будто не замечая всеобщего внимания, спокойным жестом поправила подол. Глубокие скрытые складки амазонки, скроенной по моему собственному эскизу, послушно распахнулись, позволяя тяжелому полотнищу лечь ровно по обе стороны лошадиного крупа. Плотное сукно глубокого лесного оттенка надежно закрыло ноги, полностью спрятав тёмные бриджи и оставляя на виду лишь носки высоких кожаных сапог.

— Как мило, — нарушила тишину Эстер. Она произнесла это достаточно громко, чтобы её услышал весь двор, и крепче сжала локоть Гренвиля, ища в нем поддержки. — Леди Сандерс, надо полагать, вспоминает о приличиях лишь в тех редких случаях, когда ей это выгодно.

Я неторопливо расправила кожаный обшлаг левой перчатки, даже не посмотрев в её сторону.

— Вы совершенно правы, леди Стэнхоуп, — отозвалась я. — Кому же еще нарушать приличия, как не мне? Ведь я пока остаюсь единственной женщиной, которая нашла в себе смелость подать в Парламент на развод. После подобного публичного скандала мужское седло — сущая мелочь.

Я выдержала короткую, убийственную паузу, заставив Эстер подавиться собственной колкостью, а затем добавила суше:

— К тому же это значительно безопаснее. Особенно на норфолкской глине после ночного заморозка.

Дауман, тронув коня, поравнялся со мной и негромко заметил, глядя на притихшее общество:

— Леди Сандерс абсолютно права. В дамском седле на здешних косогорах — гарантированная сломанная шея к полудню.

— Поддерживаю, — громыхнул полковник Черч, которому было решительно всё равно, кто как сидит, лишь бы не задерживали выезд. — Хорошая посадка. Бейкер, чего мы ждем?

Гренвиль так и не произнес ни слова. Но когда наши лошади на секунду оказались рядом, я заметила, как на его обычно холодном лице промелькнул насмешливый отсвет, а уголок губ едва заметно дернулся вверх. В этом коротком, оценивающем жесте угадывалось откровенное мужское восхищение — из тех, что не предназначены для публики, но которые Эстер, судя по тому, как резко она отвернулась, перехватила безошибочно.