Книга Попаданка на Самайн, страница 25 – Мила Дуглас

Кроу медленно закрыл книгу. В голове складывалась мозаика, и картина выходила куда сложнее и опаснее, чем банальная шпионская интрига. Если она говорила правду… то леди Илверис была не врагом. Она была пленницей. И ее «якорь», ее «Противовес»… Его взгляд невольно скользнул в сторону окна, за которым виднелся ее дом.

*****

Алиса, стараясь выглядеть как можно незаметнее, пробиралась обратно через библиотеку, сжимая в кармане плаща крошечный, тайком оторванный клочок пергамента с ключевыми словами. Жаль, что нельзя было сфотографировать на телефон. Пришлось портить редкий свиток. Она почти достигла выхода, когда из-за поворота стеллажей появился он.

— Леди Илверис! Какая приятная неожиданность.

Лориэн Голдхавен сиял, как всегда, подобно начищенной золотой монете, изучал дружелюбие и радушие. В его руках была изящная книга с золотым тиснением, явно не из запретного отдела.

— Лориэн, — кивнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Не ожидала тебя…вас увидеть. Подбираете материалы для нового шедевра?

— Нечто подобное, — он легко взял ее под локоть, как бы случайно направляя прочь от подозрительного коридора. — А может действительно перейдем на ты, Илверис? Мы же не чужие друг другу. Ты выглядишь немного… рассеянной. Не давит ли на тебя наша серая академическая атмосфера? Или, — он понизил голос, став вдруг серьезным, — может, тебя тревожат те… странные слухи, что стали кружиться вокруг?

Алиса насторожилась. «Слухи?»

— О, ты знаешь, — он махнул рукой, но его глаза были внимательными и цепкими. — Болтовня. Будто твое появление здесь было окутано не просто тайной, а некоей… магией иного толка. Некоторые шепчутся о «чужеземке», о «пришелице». Глупости, конечно. Но если в них есть доля правды… — Лориэн посмотрел на нее с теплым, искренним сочувствием, которое тронуло ее за душу. — Знай, ты не одна. Мне претит эта атмосфера подозрительности, что нагнетается некоторыми. Если тебе когда-либо понадобится помощь или просто дружеское плечо… мое всегда к твоим услугам.

Это было сказано так искусно, так ненавязчиво. Прекрасно, как все, что делал Лориэн. Предложение поддержки, исходящее от красивого, обаятельного мужчины, после ледяного одиночества и поисков в пыльном чулане, показалось ей глотком теплого воздуха. Но где-то в глубине, под слоем благодарности, шевельнулся крошечный, холодный червячок сомнения. Слишком вовремя. Слишком к месту.

— Вы … то есть ты, очень добр, Лориэн, — сказала Алиса, слегка высвобождая руку. — Я ценю ва…твою заботу. Но пока что я справляюсь.

— Рад это слышать, — он улыбнулся, и его улыбка снова стала беззаботной. — Не позволяй никому сломать твой дух. Особенно тем, кто видит угрозу в простой женской улыбке. Лориэн ушел, оставив ее еще более растерянной, чем прежде. У нее теперь были обрывки правды из запретного свитка. И было предложение помощи, которое могло оказаться как спасательным кругом, так и искусно расставленной ловушкой. «Знай, ты не одна», — сказал Лориэн. И это было хуже любой угрозы. Потому что быть одной — значит оставаться собой. А принять его помощь, его сочувствие... это значило по кирпичику разобрать Алису и выстроить на ее месте удобную для всех Илверис. Она боялась не Кроу, не Совета Магов. Алиса боялась того дня, когда проснется и поймет, что забыла запах питерского дождя, а ее собственные воспоминания станут казаться ей сном. Боялась, что игра станет реальностью, а она сама — всего лишь красивой обложкой для чужой жизни.