Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 124 – Мила Дуглас

Для Аэлин — свистулька. Простая, глиняная. Но если дунуть в неё с правильным настроением, она играет ту мелодию, что у тебя в сердце. Пусть учится понимать себя.

Ждите. Ваш Ксев».

Свистулька оказалась самой обычной на вид — невзрачный серый комочек глины. Но когда Лия, улыбнувшись, дунула в неё, та заиграла колыбельную, которую она напевала дочери. Дэриан, попробовав, извлек из неё суровый марш. А Аэлин, когда ей дали, просто дунула, и свистулька рассмеялась — точно так же, как смеялась сама девочка, рассыпая вокруг серебристые искры.

Лия сидела на полу в детской, разглядывая разложенные перед ней сокровища — амулет, камешек, кристалл, свистульку. Аэлин возилась рядом, пытаясь ухватить сразу всё, и её смех то и дело взрывался искрами.

Дэриан зашел с бумагами в руках, замер на пороге, глядя на эту картину. И в его глазах, обычно строгих и сосредоточенных, появилось то самое выражение, которое Лия ловила всё чаще — удивление перед собственным счастьем.

— Он скоро приедет, — сказала она, помахав письмом.

— Знаю, — кивнул Дэриан. — Приготовлю ему комнату. Не ту, где он жил раньше. Другую. С видом на сад. Пусть знает, что здесь его ждут.

Аэлин, услышав голос отца, повернулась к нему и требовательно протянула ручки. Дэриан вздохнул, отложил бумаги и подошел, подхватывая дочь на руки. Она тут же вцепилась ему в нос, довольно засмеявшись, и комната наполнилась серебристыми искрами, которые теперь уже не пугали, а радовали.

— Ты понимаешь, что она будет крутить нами обоими да ещё и как захочет? — усмехнулась Лия.

— Уже крутит, любимая, — ответил Дэриан, осторожно освобождая нос от цепких пальчиков. — И знаешь… я не против. Вы мои девочки!

За окном цвели яблони, пахло весной, и где-то далеко, на Западных границах, принц-дракон в дорожном плаще собирался в путь, чтобы снова стать частью их маленького, странного, но такого родного мира.

Письма с Запада будут приходить и дальше. Сувениры — копиться. Аэлин — расти, смеяться и рассыпать искры. А они — ждать, скучать и радоваться каждому новому слову, написанному знакомым, чуть небрежным почерком.

Потому что семья — это не только те, кто рядом каждый день. Это ещё и те, кто уехал, но всегда возвращается. И чье место за столом никогда не будет пустовать. Даже когда это место — где-то далеко, у разноцветных рек и гор, пахнущих медом.

И вот уже наступила осень. В этом году она выдалась тревожной. Листья облетали раньше срока, ветер выл в каминных трубах так, будто оплакивал кого-то, а по ночам Аэлин просыпалась без видимой причины и долго смотрела в окно своими мерцающими глазами, словно видела там то, что за гранью миров.

Дэриан хмурился, Лия куталась в шали, а придворные перешептывались о старых приметах. Но настоящая буря разразилась не с неба, а с дороги.

Ксев вернулся на закате.

Его узнали не сразу. Он ехал один, без свиты, на измученном коне, чьи бока тяжело вздымались от долгой скачки. Одежда его была в пыли и копоти, лицо осунулось, а в глазах, тех самых ясных, всевидящих глазах, стояла такая глубокая, черная пустота, что стража у ворот отступила, не решаясь задавать вопросов.

Он не пошел в свои покои. Не остановился отдохнуть. Он сразу направился в кабинет Дэриана, где король как раз заканчивал вечерний разбор бумаг, а Лия читала Аэлин сказку у камина.