Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 123 – Мила Дуглас

Прилагаю для Аэлин первый сувенир — амулет из ведьминого серебра. Он не магический, просто красивый. Пусть висит над колыбелькой, отпугивает плохие сны. Говорят, ведьмы вешают такие для новорожденных. Я подумал, нашей малышке пригодится.

Обнимаю. Ксев.

P.S. Если она будет слишком громко смеяться и от этого разлетаются искры — не пугайтесь. Это нормально».

Амулет оказался тонкой, искусно выкованной пластинкой с изображением спящего дракончика, свёрнутого клубочком. Лия повесила его над кроваткой, и Аэлин, заметив новую блестяшку, уставилась на неё с таким серьёзным видом, будто решала судьбу королевства.

Второе письмо пришло ещё через пару месяцев.

«Лия, Дэриан!

Я сейчас в таком месте, где горы пахнут медом, а реки текут… разноцветные. Серьезно. Одна река голубая, как небо, другая — зеленая, как молодая трава. Местные говорят, это из-за особых водорослей. Я подозреваю, что дело в магии, которая здесь до сих пор бурлит, как молодое вино. Но спорить не буду — красиво.

Мое новое зрение… оно странное. Иногда я смотрю на человека и вижу не его лицо, а его правду. Это пугает людей. Приходится учиться не смотреть слишком пристально. Зато когда смотришь на закат или на горы — видишь их такими, какие они есть на самом деле. Без прикрас, без иллюзий. И это… это прекрасно.

Посылаю Аэлин камешек со дна голубой реки. Он гладкий, как шелк, и если приложить к уху, слышен шум воды. Пусть знает, что мир большой и в нем есть много чудес.

Скучаю. Ксев».

Камешек и правда оказался необычным — темно-синий, с серебристыми прожилками, он переливался на свету, как драгоценность. Аэлин, когда чуть подросла и научилась хватать, тут же попыталась засунуть его в рот, и Лии пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы спасти сувенир.

Третье письмо пришло под зиму.

«Ну что, герои-родители?

Как там моя племянница? Растет? Уже, наверное, вовсю командует вами обоими. Представляю эту картину: Дэриан с вечным лицом айсберга выполняет приказы существа, которое еще и говорить не умеет, а Лия хохочет и записывает все в дневник. Если у вас нет дневника — заведите. Это будет лучшая книга.

Я задержался на Западе дольше, чем планировал. Тут открылось кое-что интересное: старые рудники, где добывали не металл, а… ну, назовем это "застывшими снами". Кристаллы, в которых сохранились эманации древних. Представляете? Я могу приложить такой кристалл к виску и увидеть, что чувствовал человек тысячу лет назад. Это не всегда приятно, но безумно интересно. Изучаю. Пишу трактат. Кто бы мог подумать, что из меня выйдет ученый?

Для Аэлин — кристалл с самым красивым сном, который я нашел. Он безопасен, просто светится в темноте. Пусть заменяет ночник.

Целую. Ксев».

Кристалл и правда светился мягким, теплым светом, в котором танцевали золотистые тени. Аэлин могла смотреть на него часами, и Лия подозревала, что девочка видит там что-то, недоступное взрослым.

Четвертое письмо пришло весной, когда Аэлин уже сидела и вовсю пыталась ползать.

«Дорогие мои!

Я, кажется, нашел покой. Когда перестаешь искать себя и просто… живешь. Моя магия Понимания теперь не пугает, а помогает. Я могу видеть, где в людях зло, а где нет. Не всегда, конечно. Но иногда.

Скоро буду в ваших краях. Не насовсем, а так, проведать. Хочу увидеть, как растет это чудо, и убедиться, что вы без меня окончательно не одичали в своем королевском величии.