Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 101 – Мила Дуглас

— Мы справимся, — прошептал Дэриан не в её ушко, а словно в пространство комнаты, заключая договор с самим мирозданием. — Мы не позволим этому королевству тихо угаснуть. Даже если придётся… научу эту землю дышать заново. Ради тебя, ради будущего с тобой, любимая.

За окном королевство спало, не подозревая о недуге, пожирающее его изнутри. А в кабинете, заваленном бумагами, два монарха, ещё совсем неопытные, но уже неразрывно связанные, строили планы спасения того, что только недавно научились называть своим домом. Первая битва в этой странной войне была выиграна — они признали врага. А признание, как известно, — первый шаг к исцелению. Даже если пациент — целый магический мир.

Тишина в королевстве становилась зловещей. Это была не та мирная тишина, что царит после долгого дня, а глухая, словно затаившая дыхание. Птицы пели реже и не так звонко. Даже ветер в ветвях вековых дубов у стен замка звучал как-то устало, шелестя листьями, будто перебирая страницы пыльной, забытой книги.

Расследование, которое инициировал Дэриан, походило не на военный поход, а на работу лекарей, пытающихся поставить диагноз призрачной болезни. Маги, похожие на встревоженных кротов в своих темных мантиях, рыскали по высохшим руслам и бесплодным полям с хрустальными маятниками и медными дисками, испещренными рунами. Их отчеты ложились на стол все более мрачными.

«Магические линии не разорваны, — писал старший архимаг. — Они… иссушены. Истощены. Как если бы их веками качали, не давая наполниться. Баланс между силой, текущей из недр (сила драконов, порядок, форма), и силой, нисходящей с небес и рождающейся в живых сердцах (магия эмоций, жизнь, рост), нарушен катастрофически. Первая подавляет вторую, словно лед реку».

Лия, читая это, ощутила странный холод в груди, не связанный с темпераментом её мужа. Это была её магия. Та самая, что заставляла плакать суровую мадам Индиру от дурацкой детской песенки. Та, что рвалась из нее в песнях, в смехе, в ярости и в страсти. Её называли «дикой», «неупорядоченной», «опасной». Оказывается, она была просто… другой половиной мира. Той, что давала ростки пробиваться сквозь мерзлоту, рекам — течь, а сердцам — чувствовать. И её столетиями подавляли, запирали в строгие рамки ритуалов, объявляли «женской» или «низшей».

Дэриан сидел напротив, его лицо как всегда было очень серьезно, но пальцы, сжимающие край стола, становились белыми от напряжения.

— Ковен Запада, и Дом Багрового Когтя, — произнес он тихо, и каждое слово падало как тяжелый камень в воду. — Они не просто воровали силу для своих тёмных дел. Они методично, поколение за поколением, перекашивали сам фундамент мира в сторону голой, безжизненной мощи. Порядка без роста. Силы без жизни. Они готовили мир к чему-то… к своей власти. Управляемому только волей и холодной магией. К миру, где драконы правят абсолютно, но в котором нет места для… — он запнулся, глядя на Лию, — …для песен, которые растрогают принца. Для смеха, от которого теплеет в груди. Для всего, что пришло с тобой.

Дэриан встал и подошел к карте. Теперь на ней были отмечены не только высохшие родники, но и древние ритуальные камни, места силы, где маги обнаружили следы чудовищных наложений — магические «щиты», оглушающих естественный ток энергии.