Книга Выйди за моего мужа замуж, страница 13 – Майарана Мистеру

— Я еще вчера приготовила. Стоит в прихожей.

— Умница.

Спустилась по лестнице, ведя ладонью по перилам. Дерево было гладким, отполированным годами прикосновений, и в одном месте, на втором повороте, я нащупала знакомую щербинку. В шесть лет я каталась по этим перилам на боку и зацепилась пряжкой передника.

В столовой меня уже ждал папа. Он сидел во главе стола, разворачивал «Столичный Вестник», и над его светлой головой курился парок от чашки чая. На тарелке лежали два тоста с маслом и ломоть холодной ветчины.

— Доброе утро, папа.

Я подошла, наклонилась, поцеловала его в щеку. Щека была теплая, чисто выбритая, пахнущая лимонной водой и тем самым папиным ароматом воска и табака.

— Доброе, девочка.

Он поднял глаза поверх газеты и улыбнулся.

Я села напротив. Дирэл бесшумно подал овсянку с медом и тарелочку с теплым свежевыпеченным хлебом. Я обхватила ладонями чашку с чаем.

— Рассказать новость? — папа потряс газетой.

— Какую?

— Городская стража накрыла подпольную мастерскую. Артефакты-подделки, представляешь? Льют под наши клейма. — Папа фыркнул, перевернул лист. — Третий месяц их ловят. Главного зачинщика, пишут, схватили вчера ночью в портовом квартале. Какой-то Гедда Шторм. Шесть человек банды.

— Угу.

— Тебе неинтересно?

— Папа, мне нужно через час быть в академии. Думать ни о чем не могу, кроме как о том, что нужно договориться о пересдаче.

— Хорошо, хорошо. — Он рассмеялся, отложил газету, потянулся за маслом. — Старик увлекся. Ну, расскажи лучше, как спалось?

Я улыбнулась в чай.

— Прекрасно, папа.

— Это хорошо.

Мы перебрасывались мелочами, я ела овсянку, а в голове уже бежали схемы. Теория резонансов — это даже не зачет, это смех. В памяти хранились формулы, до которых эти первокурсники доберутся года через два. Мой план — пройти по их программе с отличием.

Но свои настоящие разработки я буду делать дома, в собственной мастерской, и патентовать сама, на свое имя, через папиного нотариуса.

— О чем задумалась? — папа смотрел на меня с любопытством.

— О схеме связки трехконтурного резонатора, — соврала я.

— А.

Он опять уткнулся в газету.

Я доела, допила, встала.

— Я поехала.

— Карета подана?

— Сорен уже выкатил, — тут же отозвался Дирэл.

Папа поднялся и подошел ко мне. Я сразу поняла, для чего, и сама подставила лоб. Он чуть ворчливо, как делал всегда, наградил меня коротким, серьезным поцелуем и тут же отвернулся к окну.

— До вечера, — сказал он, не глядя.

— До вечера, — отозвалась я и шмыгнула в коридор, пока он не успел повернуться обратно.

В прихожей Варида уже держала мой плащ. Сумка из плотной кожи стояла на сундуке, аккуратно набитая учебниками. Я накинулась, перехватила ремень через плечо и вышла на крыльцо.

Утро было серым.

Воздух пахнул сырым тротуарным камнем и осенней землей. Сорен уже сидел на козлах, лошади переступали по гравию.

— Доброго утречка, леди Дэйна.

— Доброго, Сорен.

Забралась в карету. Сорен щелкнул вожжами, и мы выехали из ворот.

В прошлой жизни я ездила этой дорогой каждый день, а потом этот маршрут пришлось забыть. После того, как Клэйд начал за мной ухаживать, он решил, что мне академическое образование не пригодится. И я, вместо того чтобы спорить, кивала, потому что мне было его жалко: он переживал, что я провожу слишком много времени с однокурсниками-мужчинами. Говорила себе, что это мило.