Книга Выйди за моего мужа замуж, страница 12 – Майарана Мистеру

Запах.

Я закрыла глаза и просто дышала.

В спальне витал аромат лаванды из шкафов, чуть-чуть гуаши от маминых акварелей, лимонной мастики, которой натирали пол, и слабо-слабо — сухих лепестков шиповника из шкатулки у изголовья. И еще тот неуловимый запах теплого дерева и старой ткани, который есть в каждом доме, где люди живут долго, и который невозможно ни подделать, ни забыть.

Подошла к шкатулке у кровати и открыла ее.

Сухие лепестки. Зачерпнула щепотку, поднесла к лицу, вдохнула. Пахло летом моих четырнадцати лет, когда папа возил меня в Лантисские холмы к старой тетке, и там цвели бескрайние поля шиповника.

Разделась тихо, без помощи Вариды, повесила бальное платье на спинку кресла, чтобы утром убрали. Корсет был зашнурован на спине, я долго возилась с лентами, вывернув руки, наконец стянула с себя эту штуку и швырнула на ковер. Дышать стало легко, как будто легкие расправились.

Натянула чистую льняную рубаху, ту, что лежала под подушкой, и забралась под одеяло.

Простыни были прохладные.

Свежие, выглаженные, чуть пахнущие крахмалом и лавандой. Я провела по ним ладонями, потом поджала ноги, свернулась клубочком. Подушка приняла голову, как будто всегда меня ждала. Я лежала, смотрела на розовый ночник и слушала, как где-то за окном в саду шумит листва, и как старая стропилина под крышей привычно поскрипывает.

Уснула почти мгновенно, без сновидений, проваливаясь в эту тишину, как в теплую воду.

Меня разбудил стук в дверь.

— Леди Дэйна, восьмой час!

Голос Вариды. Открыла глаза. За окном уже было полно нежного, утреннего, золотистого по верху штор света.

— Войди.

Дверь приоткрылась, Варида просочилась внутрь. Девчонка чуть постарше меня, рыжая, с россыпью веснушек по всему лицу, в чепце с криво пришитой кружевной оборкой. В одной руке она тащила медный кувшин с горячей водой, в другой — мою академическую форму на плечиках.

— Платье погладила утром, как просили, — затараторила она. — Воротничок вам новый накрахмалила, прежний обтрепался. Манжеты тоже свежие. Господин уже в столовой, говорит, не торопись, дочка, я газету почитаю.

— Спасибо, Варида.

Я выскочила из постели, шлепнула босыми ногами по холодному полу. Горничная разлила воду в фаянсовый таз, разложила полотенце.

Умылась. Горячая вода обожгла лицо, прогнала остатки сна.

В зеркале мельком оглядела шею. Черный камушек артефакта плотно прилегал к коже. Метка не показывалась. Хорошо.

Платье академии я не надевала с двадцати лет. И вот стоило натянуть его через голову, как руки сами вспомнили, куда продеть. Темно-серая шерсть, длинный лиф, простая юбка до щиколоток, белые манжеты на узких рукавах, белый воротничок-стойка. Варида застегнула ряд пуговок на спине, потом помогла собрать волосы в низкий узел, как требовали правила. Воротничок-стойка надежно закрывал шею и шнурок.

— У вас сегодня и так очень милый цвет лица, — заметила она, прикалывая последнюю шпильку. — Хорошо ли спалось?

— Очень.

— Это с приема вы такие. Госпожа баронесса Жендаль умеет принимать. Ох, мечта.

Я улыбнулась ей через зеркало. Через четыре года Варида выйдет замуж за сына нашего садовника, переедет с ним в деревню под Линсбрук и родит троих ребят. У них там будет маленький дом, и Варида, я знаю, переживет всех нас.

— Сумку мою из библиотеки прихватишь? — спросила я. — Учебники там сложены.