Книга Выйди за моего мужа замуж, страница 16 – Майарана Мистеру

— Куда ж я денусь.

Я осторожно высвободила ладонь, развернулась и пошла прочь по дорожке.

Кафедра прикладной артефакторики занимала первый этаж западного корпуса. Я знала здесь каждую щербинку. На третьей ступени крыльца у меня в свое время отвалился каблук, и я тогда полдня ходила в одной туфле. На второй двери справа на меня однажды нацарапали неприличное слово, потому что я подняла одногруппницу на смех за неправильно сложенную руну. Через год я узнала, что эта одногруппница в первое же лето утопилась. Долго потом за это себя корила.

Сейчас я медленно поднялась по ступеням.

В коридоре пахло лаком и чернилами. Двери преподавательских кабинетов тянулись вдоль левой стены, на каждой висела латунная табличка. Я остановилась перед надписью: «Профессор Эстеф Магранс, теория резонансов и волновая магия».

Старичок Эстеф. Сухой, желчный, въедливый. У меня с ним всегда были отличные отношения, потому что я была единственная на курсе, кто его не боялся. И он это ценил.

Я постучала.

— Войдите.

Голос у Магранса был скрипучим и чуть капризным.

Толкнула дверь.

Кабинет был маленький, заставленный книжными шкафами от пола до потолка. Между ними едва втиснулся стол, заваленный раскрытыми тетрадями, рукописями и ворохом исписанных листов. Над столом висел старый портрет основателя кафедры, маэстро Веллана, с очень несимпатичной бородой клинышком. У окна стояло кресло с продавленным сиденьем, в котором сейчас и сидел сам Магранс — сухой, длинный, с жидкими седыми волосами, зачесанными прядями через лысину, и в очках с такими тонкими дужками, что казалось, они вот-вот лопнут.

Он поднял на меня глаза поверх этих очков.

— Леди Мортим.

— Доброе утро, профессор.

— Доброе. — Он отложил перо. — Какая редкая удача увидеть вас в моем кабинете.

— Я пришла попросить о пересдаче.

Магранс приподнял брови.

Секунд пять он молча смотрел на меня. Потом тихонько хохотнул, скрипуче, по-стариковски, и постучал пером по краю чернильницы.

— Леди Мортим. Я тридцать четыре года в этой академии. Я слышал просьбы о пересдаче в самых разных видах. Под слезы, под угрозы, под обещания пожизненной преданности. Был даже случай, когда один второпоточник пытался шантажировать меня тем, что у него якобы есть мой портрет с молодой натурщицей. Но чтобы студентка, которая на прошлой неделе попросту до меня не дошла на зачет, явилась мне с покаянной физиономией и заявила, что готова к пересдаче…

— Я готова.

— Прямо так-таки и готова?

— Готова, профессор.

Магранс сощурился.

В его маленьких водянистых глазах за стеклышками очков мелькнул интерес. Он любил такие штуки. Любил, когда студент не сразу складывал лапки.

— И что же вас, голубушка, удержало от того, чтобы прийти в назначенный день?

— Самочувствие, — соврала я, даже не покраснев.

— А сейчас, стало быть, поправились.

— Сейчас я поняла, что причина моего самочувствия — это перспектива и дальше плохо себя чувствовать всю оставшуюся жизнь.

Магранс рассмеялся, поправляя сползающие очки.

— Хорошо. — Он положил перо, сцепил пальцы домиком. — Я допущу вас до пересдачи. С одним условием.

— Каким?

— Я задам вам пару вопросов по своему предмету прямо сейчас. Ответите — внесу в журнал. Уйдете молча — и наша с вами пересдача переедет на ту дальнюю весну, когда вы будете готовы уделить мне больше получаса.