Книга Под защитой ректора, страница 7 – Мира Аллен

И Дарвен Крейсс больше не сможет называть её своей.

Глава 2

Ворота за спиной Айи сомкнулись с тяжёлым, глухим звуком: металл ударился о металл низко, окончательно, будто поставил точку там, где ещё секунду назад оставалась возможность повернуть назад. Она не обернулась не потому, что не хотела, а потому, что слишком хорошо знала: стоит ей посмотреть через плечо — и она увидит Дарвена, его холодное спокойствие, его уверенность в том, что любое сопротивление можно переждать, переломить и вернуть в прежние рамки. На долю секунды этого могло хватить, чтобы остановиться. А останавливаться Айя уже не имела права.

Она сделала ещё один шаг вперёд, и пространство вокруг изменилось не резко, не вспышкой, а постепенно, будто невидимая черта отделяла один мир от другого. За воротами остались гладкий камень, вылизанные дорожки, чужие решения и дом, где её жизнь уже успели продать без её согласия. Здесь воздух был тяжелее, гуще, он ложился на кожу холодным давлением, пробирался под одежду, в дыхание, в кровь, и в нём чувствовалось нечто, чему не нужно было иметь ни запаха, ни формы, чтобы быть опасным. Старая магия не встречала её и не отталкивала открыто; она проверяла, всматривалась, будто решала, достаточно ли в ней силы, чтобы не сломаться в первый же день.

Айя вдохнула глубже, подавила желание согнуться от усталости и сразу поняла главное: в этом месте слабость не прячут и не прощают. Двор академии раскинулся перед ней широко, но не свободно: каменная площадь уходила вперёд грубой, неровной кладкой, тёмной, местами треснувшей, местами будто оплавленной старым заклинанием. Камень здесь не пытались сделать красивым, его оставили таким, каким он был после огня, ударов и чужих ошибок, и именно поэтому он казался честнее всех мраморных залов, где ей улыбались, пока решали её судьбу.

Башни поднимались острыми силуэтами, ломая линию неба. Узкие окна светились неровно: где-то тускло-жёлтым, где-то холодным синим, а в некоторых проёмах зияла густая темнота, словно за ними намеренно не оставляли света. Академия не выглядела гостеприимной, и всё же в ней было то, чего Айя не чувствовала уже давно: движение, шум, настоящая жизнь, в которой никто не обязан был изображать идеальность ради чужого удобства.

Адепты заполняли двор группами, спорили у лестниц, смеялись слишком громко, перебрасывались фразами, толкались плечами, останавливались возле арок и снова уходили дальше. Их одежда была разной: тёмные плащи, расстёгнутые рубашки, ремни с подвешенными амулетами, перчатки с обгоревшими краями, сапоги в пыли и мантии, на которых виднелись следы неудачных заклинаний. Некоторые выглядели аккуратно, другие — так, будто только что вышли из драки и не считали нужным объяснять, кто победил. В отличие от людей в доме Дарвена, они не пытались быть безупречными, и от этого казались опаснее, живее и честнее.

Айя сделала несколько шагов по площади и почти сразу почувствовала взгляды. Сначала один, задержавшийся слишком откровенно; затем второй, скользнувший по её разорванному платью; потом сразу несколько, цепких, оценивающих, ничем не прикрытых. По двору прошла волна шёпота, и голоса стали возникать со всех сторон — негромкие, но достаточно отчётливые, чтобы она поняла: её не щадят и щадить не собираются.