Книга Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника, страница 61 – Диана Фурсова

— Значит, — сказала Марина тихо, — завтра они снова попытаются решить судьбу ребёнка.

Кайран встал рядом с ней.

— Нет, — ответил он. — Завтра они впервые услышат, что у ребёнка есть те, кто решит иначе.

К рассвету к северной стене пришли не стражники.

Пришёл город.

Сначала Марина решила, что ей чудится от усталости: за воротами северного двора тянулся глухой, неровный шум, будто там собиралась толпа для нового суда. После пожара, дыма, холодного снега под ногами и слов Вартиса об испытании ей уже казалось, что этот мир не умеет давать передышку. Только удар — и сразу следующий. Только поднялась — уже толкают снова.

Она вышла из флигеля, на ходу запахивая тёплую шаль, которую Нэра почти силой накинула ей на плечи. Во дворе было серо, сыро и страшно пусто там, где ещё вчера стоял живой нижний зал Дома первого огня. Обугленная стена чернела на фоне снега. Над входом уцелевший знак — пламя в раскрытых ладонях — казался не украшением, а упрямым глазом дома, который не согласился умереть.

Дарен стоял у ворот и спорил с Олсом.

— Я сказал, никого внутрь без разрешения миледи.

— А я говорю, посмотри сам. Их не двое и не трое.

Марина подошла ближе.

— Кто там?

Дарен обернулся. Его лицо было таким растерянным, что она впервые увидела в нём не стражника, а просто человека, который не знает, какой приказ придумать для невозможного.

— Люди, миледи.

— Какие люди?

Он открыл ворота.

За ними стояли жители нижнего города.

Не знатные гости, не служители Совета, не любопытные, пришедшие посмотреть на пепелище и шептаться о дурных знаках. Обычные люди, укутанные в грубые плащи, с красными от холода руками, с узлами, корзинами, досками на плечах и свёртками ткани под мышками.

Первым Марина увидела старого конюха. Он держал под мышкой связку крепких деревянных колышков и смотрел так, будто пришёл не просить, а отчитываться за опоздание.

— Миледи, — сказал он хрипло, — я взял людей с конюшен. Там руки лишние есть. До обеда разберём завал у двора.

Рядом с ним стояли две прачки с огромной корзиной плотных полотен.

— Это чистое, — сказала одна из них и тут же словно испугалась, что звучит слишком самоуверенно. — То есть… для детей, если надо. Не новое, но крепкое.

Мальчишка с рынка протянул мешок с круглыми хлебцами.

— Матушка передала. Сказала, у вас тут теперь люди, а людям есть надо.

За ним плотник, тот самый, что вчера спорил с Нэрой о досках, буркнул:

— Доски принёс. Сухие. Нэра пусть сама проверяет, если не верит.

Нэра, появившаяся за спиной Марины, тут же вскинула подбородок.

— Проверю.

Плотник фыркнул, но почему-то не обиделся.

Люди стояли за воротами и ждали.

Не приказа князя. Не решения Совета. Её слова.

Марина почувствовала, как к горлу подступило что-то горячее и опасное. После пожара она не плакала. Не позволила. Но сейчас, глядя на эти неловко протянутые корзины, доски, ткань, на людей, которые могли бы остаться дома и обсуждать чужую беду из безопасного угла, а вместо этого пришли в холодное утро к обгоревшему дому, ей стало трудно дышать.

— Вы понимаете, что Совет может счесть это неповиновением? — спросила она.

Старый конюх пожал плечами.

— Совет не чинит крыши.

Прачка рядом добавила:

— И детей ночью из огня не вытаскивал.