Книга Исцеление любовью, страница 102 – Снеталия Морозова

Замер. Прижался ухом, нежно меня обнял, слушал.

Влад смотрел мне в глаза, я кивнула, он сглотнул шумно.

— Там есть медведица маленькая…не может быть…Стеша, как такое возможно…

Влад медленно опустился на колени, прижался тоже к животу:

— Малышки какие, сердечки слышу, там одна с рожками и хвостиком, Стеша…

Влад плакал…

У Аглаи на свадьбе мы узнали, что она носит под сердцем тоже троих детей: дракончика и двух волчиц.

Когда ведьма сказала мужьям пол малышей, Гора откачивали…Он мечтал о детях, а тут - дочери!

Для мужчин в Велионии отцовство – это дар, подарок Богов, мы с Аглаей это уже поняли. Для женщин, воспитанных на Земле, это было непривычно, мягко казать.

Беременность давалась мне легко, мои доченьки меня берегли, я расцветала. Животик был аккуратным, и на последнем - пятом месяце, он был меньше, чем с двумя сыновьями во время первой беременности.

Бьорн и Асмуд ждали сестер, смастерили им поделки.

Мы приготовили детские. Я замечала, что Мариша часто улыбалась, раскладывая бельё для малышек. Ждала их, да. Блэк терся часто о мой живот, урчал, я таким узнавала его впервые.

Влад поделился ночью: с рождением дочери-демонессы он не будет слышать Блэка, фамильяр будет служить ей.

Я сидела во дворе нашего дома, Влад и Белогор отчитывали сыновей. Мальчики стояли, насупив носы, опустив головы, но я знала, что они вину не чувствуют, замышляя ещё что-то.

Бьорн и Асмуд собрали волчат в стае и устроили «темную» волчице Варке, потому что она злая – так пояснили дети. Волчата во главе с нашими зачинщиками подпалили ей колеса у телеги, на которой она возила яблоки на рынок. На горе колесо отвалилось, и телега покатилась со склона вместе с волчицей. Она ругала их «на чём свет стоит», а дети заливисто хохотали на всю стаю, удирая врассыпную.

Я улыбалась, эта Варка так и осталась склочной и сварливой волчицей, хотя закрепила союз с истинным.

— Папы, она за ухо взяла Сида и тащила его, ему было больно. Он самый маленький, не успел убежать, плакал.

Мужья переглянулись.

— За что она так сделала? – спросил папа медведь.

— Только за то, что он взял яблоко с её земли.

— Вот сука, - тихо сказала я.

Влад и Белогор на меня зыркнули, я подмигнула.

Мужья, собрав волю в кулак, сделали серьезными лица, продолжая воспитательный процесс. По окончании, мальчики пошли в дом, плечом к плечу.

Бьорн наклонился к брату и тихо сказал:

— Мама сказала, что она сука.

— Я слышал, так и есть, мама лучше знает.

Я выпучила глаза, на меня смотрели мужья – у меня сегодня тоже будет воспитательный процесс.

— Стеша, любовь моя, мальчики – это защитники, они должны понимать…- начал Влад, массируя мои ступни.

Белогор расчесывал мои волосы, наклоняясь периодически к груди, тиская и целуя её, я млела.

— Какие титечки…ммм

Я возбуждалась…

— Влад! Зови Маришу, а то Бур не добежит.

Они уставились, подо мной была лужа…отошли воды.

Я скорчилась от схватки.

Влад на карачках пополз на выход, по пути вставая, путаясь в конечностях.

— Оденься! Хватит смешить! Маришу не пугай своим жезлом.

Влад нацепил штаны, побежал. Белогрор меня поднял, целуя в висок, надел сорочку, что-то шепча.

Я стала мамой троих дочерей. Мы смотрели на малышку с русыми волосиками и ярко-голубыми глазами, маленьким носиком и острым подбородком - моя медведица; на красавицу-брюнетку с карими глазками, милыми холмиками на лобике и пухлыми губками и на белокурую зеленоглазую ведьмочку.