Книга Ты ко мне вернешься, жена, страница 31 – Мария Кац

— В больнице? — она вскрикивает. — С вами всё в порядке? Что случилось?

— Да, все нормально, — непроизвольно касаюсь живота. Хочу, чтобы Марат первым узнал о малыше. Не через кого-то, а именно от меня. — Просто мне нужно, чтобы он приехал.

— Конечно, Олеся Дмитриевна. Я обязательно передам, как только он выйдет на связь. Выздоравливайте.

Сбрасываю вызов, чувствуя странную пустоту. Не знаю почему именно, но словно что-то всё равно меня не отпускает. Словно я всё равно не могу выдохнуть.

Поблагодарив санитарку, я отдаю ей телефон и иду обратно в палату, пытаясь успокоить странную, почти тупую тревогу внутри.

Толкаю дверь палаты. И замираю.

Рядом с моей кроватью сидит Игорь, держа в руках ярко-синюю папку. Он моментально оказывается рядом.

— Привет. Не знал, что тебе уже можно ходить? В твоём положении это безопасно? — молча киваю, переводя взгляд в сторону. — Её на какие-то процедуры взяли.

Словно читая мой вопрос по поводу моей соседки, произносит Игорь, а затем сжимает мой локоть, начиная подталкивать к кровати.

Он сразу же перестаёт разговаривать с моей соседкой, переключая своё внимание на меня. На моей кровати, на том самом месте, где лежала синяя папка, теперь сидит Игорь. Он один. Настя, видимо, вышла. Он сидит совершенно спокойно, положив ногу на ногу, и смотрит на меня. Но в его глазах нет ни мягкости, ни привычной дежурной теплоты. Только холодный, оценивающий, почти металлический блеск.

— Игорь, я… хотела узнать, — мнусь, подбирая слова. Не хочу его обидеть или как-то задеть. — Почему в приёмном покое все считают тебя моим мужем? И почему ты забрал мои вещи?

Он проводит ладонью по коротко стриженным волосам, чуть отводя глаза в сторону.

— Я не представлялся твоим мужем, просто… так получилось. Я запаниковал. Не знал, что именно делать. Там просили документы, подписи. Кто-то сказал, что я супруг, а я не стал отрицать.

Слова звучали бы логично, если бы не тот факт, что он элитный боец. И я прекрасно знаю, через что он проходил. Что именно видел и какие решения приходилось принимать. Вряд ли можно найти более опытного и собранного человека.

— Игорь, ты… боец, — снова аккуратно начинаю. — С трудом верится, что ты… запаниковал.

— На что ты намекаешь?

— Не на что, — чуть пожимаю плечами. — Всё это странно.

— Что странного, Олесь? Я хотел помочь. И, кажется, помог. Я прихожу к тебе, узнаю, как ты, беспокоюсь. Но ты, видимо, в чём-то меня подозреваешь.

Я настораживаюсь ещё больше. Игорь никогда не повышал голос, всегда был сосредоточенным, а сейчас выглядит так, словно нападает.

— Прости, — тихо произношу, подмечая его изменения. — Просто у меня складывается впечатление, что ты не хочешь, чтобы я связалась с Маратом. И я не понимаю почему.

Он вскакивает со стула. Нервно прохаживается по палате. Шумно выдыхает, вновь проводя рукой по короткому ежику на голове.

— Знаешь, правду говорят, не делай добра… — он делает паузу, а я выдерживаю его взгляд. — Ты права, Олесь. Я не хотел, чтобы ты… зная, в каком ты сейчас состоянии, стала бы общаться с Маратом. Но не думал, что ты станешь меня в чём-то подозревать.

— Марат — мой муж. Ты не имел права решать за меня, должна я общаться с ним или же нет. Я хочу знать, где он? Что ещё за выездное совещание, которых у него никогда не было?