Книга Ты ко мне вернешься, жена, страница 14 – Мария Кац

Я думал, она понимает меня. Думал, она видит меня настоящего. Жёсткого, немногословного, но надёжного. Трёх лет должно было хватить.

А она… она увидела какую-то дуру в кабинете и сбежала, обвинив в измене. Не попытавшись разобраться. Сбежала, как трусиха с поля боя.

Чёткий силуэт в рамке окна замирает. Она смотрит вниз, и я словно чувствую, как она перестаёт дышать. Пугливо замирает. Всё внутри закипает от этой немой сцены.

Вибрация телефона нарушает тишину в салоне. На дисплее высвечивается “отец”.

Разговоры с ним последние три года — это тягостное, полное взаимного непонимания противостояние. Он так и не простил мне уход из СОБРа. Раньше я был его гордостью. Он рассказывал обо мне друзьям и родне, а сейчас я стал обычным барыгой и спекулянтом, променявшим погоны на грязные деньги и юбку.

— Привет, сын, — его голос всё такой же сухой и отстранённый.

— Здравствуй, папа.

— У матери инфаркт. Скорая два часа назад забрала. Во вторую городскую.

— Я выезжаю, — коротко бросаю, чувствуя, как на плечи ложится новый груз.

Вешаю трубку. Взгляд снова прилипает к окну. Её уже нет там, но я знаю, буквально чувствую, что она стоит напротив и смотрит.

Передо мной — два фронта. Два провала. На одном — мать в реанимации и отец, для которого я — разочарование. На другом — жена, для которой я — предатель, хотя это она предала первой, когда сбежала.

Отец ждёт. Приказ есть приказ, пусть и отданный не по уставу. Но здесь, за этим стеклом, — всё. Причина, по которой я предал свою мечту. Причина, по которой я дышу.

Она не открывает дверь добровольно? Для меня двери никогда не были проблемой. Ни тогда, в банке, ни сейчас. Можно подняться, и одним точным ударом плеча рядом с замком…

Провожу рукой по лицу, напоминая себе, что за дверью не террорист, а она. И если я так войду, это будет не штурм. Это будет окончательное уничтожение того хрупкого моста, что когда-то связал нас в банке, полной дыма и страха.

Тянусь к ручке двери, сжимая до боли в висках челюсть.

Выбор.

Сука!

Снова проклятый выбор. Между долгом к семье, в которой я стал чужим, и одержимостью к женщине, которая сама от меня отказалась.

Я снова смотрю на её окно. И в этот момент принимаю окончательное решение.

Олеся

Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Он просто стоял внизу и смотрел. Смотрел на мое окно, как три года назад. Только тогда в его взгляде была та самая одержимость, которая в итоге меня сломила. А сейчас… сейчас он даже не вышел из машины. Просто развернулся и уехал.

Что это было? Запугивание? Тактический ход? Показать, что от него не спрятаться, а потом демонстративно развернуться и уехать, оставив меня в неведении и страхе? Чтобы я сама начала сходить с ума, ждала его возвращения каждую секунду?

Я прислушиваюсь к шуму моторов за окном, и в горле снова подкатывает противный комок тошноты. Он поднимается откуда-то из самого низа живота, сжимая гортань и заставляя меня сглотнуть густую и вязкую слюну. Этот страх — не просто холодок по спине. Это что-то физическое, тяжёлое и живое, что обвилось вокруг лёгких и с каждым вдохом сжимается всё туже. От бессилия сводит пальцы, я сжимаю их в кулаки, пока не становится еще больнее.

Сердце работает на максимуме. Каждый звук на лестничной клетке заставляет меня вздрагивать.