Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 16 – Дарья Рoманова

И правда, можно было бы. И он бы так долго не раздевался, а это, если честно, в данный момент меня дико раздражало. Каждая секунда ожидания была пыткой. Моё тело, ещё вздрагивающее от недавних спазмов, требовало его немедленного, полного вмешательства.

— Тут прекрасный стол есть, — сказал он, наконец полностью обнажённый по пояс. Мощное, идеальное тело, о котором я вчера столько воображала, теперь было передо мной в реальности. Каждый мускул, родинка казались важными деталями этой безупречной карты. — На нём и продолжим.

Он подошёл ко мне быстрым, ловким движением, перекинул меня через плечо. Мир перевернулся. Я взвизгнула от неожиданности, чувствуя, как моя задняя часть оказалась спереди, а лицо смотрит на его мощную спину. Он, пользуясь моментом, стащил с меня джинсы, которые болтались на лодыжках, и отшвырнул их в сторону. Сам же направился к широкому столу для реквизита в центре студии.

— Ой! — вскрикнула я, когда он шлёпнул меня по попке. В ответ я ударила его кулачком по спине, но удар пришёлся в твёрдые, как камень, мышцы и вызвал у него лишь короткий, довольный смех.

— У тебя хорошая попка. И характер мне твой боевой нравится.

Через мгновение он опустил меня на пол. Но я ничего не успела ответить — меня снова приподняли и водрузили на край стола. Холодная поверхность дерева обожгла горячую кожу.

Я сидела на столе, полностью обнажённая ниже пояса, и смотрела на него. На этого человека, который совсем недавно был строгим отцом моей подруги, а теперь стоял передо мной полуобнажённый, с горящими глазами, готовый взять то, что было обещано.

А потом я посмотрела на его лицо, на котором в данный момент проступала хищная ухмылка, и поняла.

Теперь я была главным блюдом, поданным к столу.

Он подался вперёд, и его руки крепко обхватили мои бёдра. Одним быстрым, уверенным движением он раздвинул мои ноги шире, обнажая всю мою промокшую, пульсирующую плоть. Тонкие кружевные трусики, которые и так ничего уже не скрывали, он сдёрнул одним рывком. Лёгкий шелест рвущейся ткани. Как ни странно, я даже не почувствовала боли, лишь мгновенное освобождение от последней ничтожной преграды. Правда, одна досадная, глупая мысль всё же мелькнула: «Эх, а они мне так нравились… Совсем новые…»

Он таким же резким, властным движением сдвинул меня к самому краю стола, так что я едва удерживала равновесие, уперевшись ладонями в холодное дерево позади себя. И тогда он, наконец, освободил свой член. Он выскользнул из-под резинки боксеров — огромный, тёмный от налитой кровью мощи, с крупной, туго натянутой головкой, уже смазанной прозрачной каплей его собственного желания. Он положил его тяжёлым, горячим весом на мою мокрую, раскрытую киску.

Я задохнулась. Это чувство… Чувство его кожи, такой твёрдой и горячей, скользящей по моей нежной, воспалённой плоти. Он начал водить им по ней, медленно, с непереносимым, сладостным давлением. Он скользил вверх и вниз, проходя всей длиной через мой вздыбленный, сверхчувствительный клитор, прокатываясь по самым сокровенным, ждущим складкам, но не входя внутрь. Не заходя. Просто водил. Натирал. Дразнил.

Желание внутри меня взвыло, превратившись в физическую, почти болезненную судорогу. Мне хотелось крикнуть, чтобы он перестал играть и просто взял, наполнил, разорвал эту мучительную, сладкую неопределённость. Он, казалось, читал мои мысли по моему лицу, по моим сведённым от напряжения пальцам, впившимся в край стола. Он делал это специально. Это была не издевка, нет. Это был контроль. Он растягивал момент, доводя моё желание до точки кипения, до того состояния, когда разум отключается, и остаётся только тело, молящее о милости.