Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 13 – Дарья Рoманова

Артём молча смотрел, его лицо было непроницаемо.

Он ещё ничего не успел сказать, как я закрыла их фотографии и открыла только что сделанный снимок — тот, где он сидел на тумбе, мощный и сосредоточенный. И перевела взгляд с экрана на него.

— А вот ты.

Он склонился ближе, рассматривая своё изображение. Его взгляд стал пристальным, анализирующим. Прошло несколько томительных секунд.

— А ты действительно молодец, — наконец произнёс он. — Если даже мне нравятся эти фотографии.

Я замерла, пойманная этим редким, не прикрытым иронией одобрением.

— А что касается тех… — он кивнул в сторону моего телефона, — у меня такое чувство, будто они рекламируют не совсем традиционный… как бы это сказать… какой-то клуб. Для очень узкого круга ценителей.

Я фыркнула, не в силах сдержать смешок.

— Честно? У меня тоже такое впечатление сложилось.

Я снова уткнулась в экран, сравнивая их выхолощенную красоту с его живой, дышащей мощью на камере, и полностью ушла в мысли о будущем монтаже. Совсем не обратила внимания на лёгкий шорох, на то, что он отошёл в сторону.

Я почувствовала его раньше, чем осознала. Сзади ко мне прижалось мощное, тёплое тело. Его руки плавно обхватили меня за талию, а затем медленно, неспешно поднялись выше, скользнули по рёбрам и легли мне на грудь, ладонями полностью накрывая её. Вес его ладоней, жар сквозь тонкую ткань футболки — всё это обрушилось на меня разом.

Лицо мгновенно загорелось огненным румянцем. А внизу под натиском этой внезапной близости пробежала горячая волна. Тонкие кружевные трусики, которые я надела сегодня «просто так», начали предательски промокать. Я почувствовала, как что-то твёрдое, упругое и невероятно большое плотно упирается мне в попку сквозь плотную ткань джинсов.

Дыхание перехватило.

— Артём… — сдавленно начала я, обернувшись.

И прежде чем я успела что-либо сказать, его губы накрыли мои.

Губы Артёма соскользнули с моих, оставив после себя горячее, чуть влажное ощущение. Я едва успела перевести дух, как они прижались к чувствительной коже под ухом, а потом — на шее. Я снова простонала, когда он начал целовать и покусывать её, будто пробуя на вкус. Каждое прикосновение его губ, каждый лёгкий укус посылал по моему телу цепную реакцию сладких мурашек. В голове туманно мелькнуло: «Это неправильно, мы в студии, это…» Но мысли тут же растворялись в нарастающем вихре ощущений.

Его руки на моей груди сжались сильнее, пальцы впились в ткань футболки, и сквозь неё я чувствовала жар его ладоней. Я услышала его глубокий, жадный вздох у самого уха — звук неуловимого удовлетворения.

Потом его руки начали движение вниз. Медленное, неотвратимое. Они скользнули по животу, и остановились у пряжки джинсов. Ловкие пальцы нашли пуговицу, расстегнули её одним точным движением. Молния расстегнулась с тихим, громким в тишине студии шелестом.

Я зажмурилась, когда его ладонь скользнула внутрь, под ткань джинсов на тонкое кружево. Он накрыл своей большой, тёплой рукой всю ту влажную, горячую плоть, что так предательски пульсировала в ожидании. И замер на секунду. Я почувствовала, как всё моё тело вздрогнуло от этого прикосновения — такого прямого, такого властного.

Его пальцы начали двигаться. Медленно, чувственно, через тонкую, промокшую насквозь ткань трусиков. Он водил ими по моей дырочке, слегка сжимая, изучая её форму, её отклик. Каждое движение было осознанным, полным наслаждения.