Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 19 – Дарья Рoманова

— Артём… — начала я. — Ты насколько вынослив? Если ещё так и не кончил… То…

Я не знала, как закончить. «То я сейчас развалюсь?» или «То ты просто монстр?».

Он усмехнулся.

— Я же сказал, не хочу, чтобы всё быстро закончилось, — повторил он своё заявление. Но теперь в этих словах был уже не только контроль, а какое-то… личное удовольствие от процесса. От моего состояния. От власти надо мной. — Ты хорошо держишься. Для начинающей.

«Начинающей». Слово обожгло. Но не обидело. В его устах оно звучало почти как комплимент. Он имел в виду не мою неопытность вообще, а неопытность… с ним. В его играх. Я почувствовала странную гордость и в то же время лёгкий, щекочущий нервы страх. Что ещё он задумал?

Он посмотрел на стол, на моё беспомощно раскинувшееся на нём тело, потом на моё лицо. Взгляд его был расчётливым, творческим. Каким-то внутренним взглядом режиссёра, который видит следующую сцену.

— Перевернись. На спину. И подвинься так, чтобы голова свисала с края.

Приказ был чётким, не терпящим возражений. И почему-то мне даже в голову не пришло ослушаться. Внутри всё сжалось от предвкушения и тревоги. Я сделала, как он сказал. Перекатилась на спину. Холодная деревянная поверхность вновь обожгла кожу. Я подтянулась, пока макушка не оказалась за краем стола. Мир перевернулся вверх ногами. Я видела белый потолок студии, софиты и его фигуру, подходящую ко мне. С такого ракурса он казался ещё более огромным, монументальным.

Он подошёл вплотную. С этого положения я видела его снизу вверх: мощный торс, тень на лице, а чуть ниже… Его член, который маячил перед моим лицом. Так близко. Он был на уровне моего лба. От него исходил терпкий запах.

— Открой рот, — сказал он тихо.

Губы разомкнулись. Сердце колотилось, отдаваясь гулом в ушах.

Он взял член в руку, направил головку к моим губам. Коснулся. Я почувствовала солоноватый вкус кожи, смешанный с моими соками. Он провёл ею по моим губам, смазывая их влагой. Действие было медленным, почти ласковым, но от этой преднамеренности становилось не по себе и в то же время невыносимо возбуждающе.

— Пошире, — сказал он.

Я открыла рот шире, позволяя ему войти. Он не стал сразу пихать его глубоко. Он положил тяжёлую горячую головку мне на язык, дал привыкнуть к её размеру, к текстуре. Я облизала её кончик, неуверенно пробуя. Вкус был… интенсивным. Он издал одобрительный звук.

И начал двигаться.

Сначала медленно, входя всего на пару сантиметров. Я пыталась приноровиться, расслабить горло, но это было невероятно сложно в таком перевёрнутом положении. Слюна сразу начала скапливаться во рту. Он вынул член, дал мне сглотнуть, и снова вошёл. Чуть глубже.

— Расслабь горло, — посоветовал он спокойно, как инструктор. — Дыши носом.

Я попыталась. Сосредоточилась на дыхании. Он почувствовал, как мышцы горла ослабли, и двинулся вперёд. На этот раз он прошёл глубже. Головка упёрлась в нёбо, потом скользнула дальше, в глотку. Я подавилась, глаза наполнились слезами. Он остановился, давая мне время.

— Хорошая девочка, — прозвучало сверху, и этот снисходительный, похвальный тон отозвался во мне новой, постыдной волной возбуждения. Даже сейчас, в такой унизительной и откровенной позе, моё тело реагировало на него.

Он начал устанавливать ритм. Неспешный, но настойчивый. Каждый раз он входил чуть глубже, чем предыдущий. Его руки легли мне на плечи, не давая мне съехать со стола, фиксируя в этом беспомощном положении. Мой мир сузился до тяжёлого живого веса, наполняющего рот, до хриплого, ровного дыхания над моей головой.