Книга Вернуть семью. Шанс на любовь, страница 49 – Кэти Свит

Леша удивленно смотрит на меня, но никак не комментирует. Лишь слегка улыбается одними глазами.

— Пожалуйста, — отвечает мне и разворачивается, чтобы уйти. Стою, смотрю вслед мужчинам и понимаю, что все сделала правильно.

Выяснить отношения мы успеем позже, не горит. А вот над жизнью и здоровьем маленького человечка нависла угроза.

Западение стомы опасно, выпадение тоже. Если начнется некроз кишечника, то придется удалять отмершую часть.

Разве наше с Лешей противостояние стоит этого?

— Леш, — окликаю мужчину у самой двери. Он останавливается и оборачивается.

— Что? — смотрит на меня удивленно.

— Удачи!

— Сань, что по Степке скажешь? — спрашиваю у друга по пути в операционную.

Я знаю, что он в курсе всего. Даже самые последние новости узнает раньше лечащего врача.

Саня прямо удивляет своим поведением. Чувство ответственности зашкаливает у него.

Хмельницкий снова ночевал в отделении. Он не отходит от малыша дольше, чем на десять минут. Когда тот не спит, то Санек его развлекает.

Даже я не так сильно опекаю мальчика, хоть он мой племянник.

Ведет себя так, будто Степа его ребенок. Охренеть!

Если бы матерью малыша была не Васька, то я именно так бы и думал. Потому что Саня поступает сейчас крайне странно.

— В целом все хорошо, — отвечает спокойным, уверенным тоном.

Напротив нас останавливается лифт, заходим в кабину. Поднимаемся в операционную.

— Если бы не выходные, то его можно хоть сейчас переводить в палату, — радует новостями.

Василиса будет так рада, наконец, воссоединиться с малышом! Она вся извелась уже, бедная.

— Так переведи, — говорю ему. — Смысл тянуть?

К понедельнику как раз Вася приноровится ухаживать за стомой. Я смогу завтра провести с ней достаточно времени и спокойно всему обучить.

Приклеивать калоприемники тоже нужно уметь. Если не следовать рекомендациям, то они будут отваливаться один за другим и тем самым травмировать кожу.

Нет ничего хуже, чем мацерированная нежная детская кожица на животе. Устанешь в порядок ее приводить!

За стомой нужно тщательно и грамотно ухаживать.

— Завтра Рузанова дежурит. — Хмельницкий отвечает с недовольным лицом. — Не переведу! Ни при каком раскладе.

— Ой, да, — соглашаюсь с другом. — Нафиг Марьям. Только проблемы устраивает, — разделяю недовольство друга. — Причем всему отделению.

— Не говори, — качает головой.

— И чего ее Аля не уволит? — искренне не понимаю.

Изольда Альбертовна — шикарный специалист и руководитель. Почему она так упорно закрывает глаза на косяки Марьям, никому из отделения не понять.

Но, как бы мы ни пытались повлиять на ситуацию, ничего не меняется. Рузанова жестко косячит. Мы разгребаем.

Точка.

— Поверь, тебе этого лучше не знать, — поджимая губы от злости, произносит Санек. — Начнешь гнать на Рузанову, вылетишь сам, — предупреждает и бросает на меня многозначительный взгляд. — Усек?

— Не дурак, — задумчиво отвечаю.

Ситуация не радужная. Как правильно поступить, непонятно.

— Вот и отлично. — Друг хлопает меня по плечу. — Пошли исправлять косяки, — подмигивает. — В наших же интересах, чтобы родители ребенка не пошли в министерство.

— Думаешь? — смотрю на него исподлобья. — Я бы хотел.

Пусть пожалуются на нее. Приедут из министерства, инициируют служебную проверку, а там и вскроются ее многочисленные косяки.