Книга Вернуть семью. Шанс на любовь, страница 48 – Кэти Свит

— Маш, ты все не так поняла, — пытается до меня достучаться. А я даже слушать его не хочу.

— Убирайтесь прочь, Алексей Сергеевич! — заявляю жестом показывая на дверь. — Вас ждут пациенты. Лев в вас не нуждается, у него все хорошо!

Леша собирается что-то сказать, но не успевает. В палату заходит медсестра, а следом за ней идет высокий мужчина.

Одного взгляда на незваного гостя достаточно, чтобы понять: он непростой человек. Серьезный и статный, взгляд такой, словно видит тебя насквозь, в каждом жесте чувствуются уверенность и власть, но в то же время нет злости.

Очень интересный мужчина. Таких я никогда раньше не встречала.

Инстинктивно делаю шаг в сторону и прячусь за спиной Высоцкого. Того, другого, боюсь почему-то.

— Алексей Сергеевич, вас срочно… — начинает говорить женщина. Но ей не позволяют закончить.

Мужчина в больничной униформе выходит вперед, задвигая собой медсестру. Она понимает, что делать здесь нечего, и ретируется.

— Лех, у нас проблема. — Мужчина напрямую обращается к Высоцкому. Говорит с ним на равных, словно они друзья.

— Степка? — Леша мгновенно меняется в лице, и я понимаю, что он переживает. Степа явно не чужой для него человек.

— Нет, — Высоцкий заметно расслабляется. — Со Степкой все в порядке, в понедельник переведу в палату.

— Отлично! — выдыхает. Показывает головой на меня. — Знакомься, это Маша. Мама Льва, — добавляет многозначительно.

Строгий мужчина переводит внимание на меня.

— Здравствуйте, — зачем-то говорю. Промолчать, как я думаю, некультурно.

— Доброе утро, — здоровается со мной.

А я вдруг вспоминаю, почему этот мужчина мне кажется таким знакомым! Он был на операции у Левушки! Если не ошибаюсь, он анестезиолог.

— Сань, что случилось? — спрашивает Леша. Тот, второй, бросает на меня многозначительный взгляд и отворачивается.

— Рузанова неправильно вывела стому, — говорит, и по выражению лица Высоцкого я все понимаю. Проблема.

— Выпадение? — тут же уточняет.

— Хуже. — Анестезиолог отвечает на вопрос. — Если немедленно не исправим ситуацию, начнется некроз кишечника.

Леша смотрит на своего коллегу, затем на меня. Ставит гордо врученные мной ему кофе и блинчики обратно на стол.

— Мне нужно идти, — обращается ко мне. — Срочная операция, — поясняет то, что я и сама поняла. — Мы с тобой позже договорим.

— Всенепременно, — подмечаю едко.

Высоцкий мой тон пропускает мимо ушей. Кивает на еду.

— Чтобы съела, — говорит строго.

— А то что? — щурю глаза. Не скрываю злости.

— Приду и накормлю насильно, — заявляет без тени юмора.

Сверлю его глазами, не пряча недовольства. Ведь знаю, что с Высоцким на тему еды лучше не шутить, а тут получается, сама его провоцирую.

Стоим друг напротив друга и смотрим в глаза. Никто из нас не желает первым отводить взгляд.

— Леха, — вмешивается анестезиолог. — Времени нет.

— Иду, — кидает ему через плечо Высоцкий. — Чтобы все съела, — суровым взглядом сверлит меня.

А я прекрасно вижу, что за строгой маской скрывается искреннее беспокойство.

Вот же блин! Нельзя ему сейчас нервы мотать. Лешу ждет малыш, у него большие проблемы, а я, показывая свой характер, лишь оттягиваю операцию чужого ребенка.

Там ведь счет идет на минуты!

— Я все обязательно съем, — даю заднюю и первой отвожу глаза в сторону. Делаю шаг вперед и, приподнимаясь на носочки, целую Высоцкого в щеку. — Большое спасибо за заботу.