Книга Вернуть семью. Шанс на любовь, страница 30 – Кэти Свит

Прижимаю Леву крепче к груди, обнимаю и начинаю плакать. Так горько мне не было уже давно.

Леша не простит, когда узнает правду. Он возненавидит меня.

И что делать?

Признаться сейчас? Поставить здоровье сына под удар?

— Маш, не дури. — Голос мужчины наполнен болью. — Ты потом будешь всю жизнь жалеть.

— Зато мой ребенок будет здоровым, — смотрю на Лешу, не пряча горя. Пусть видит! Не собираюсь его скрывать. — Он сможет жить нормально. Без постоянного издевательства над собой. Это ты понимаешь? — Голос срывается, слезы льются из глаз.

— Понимаю, — отвечает, хмурясь. — Я помогу тебе. Даже если это мой сын. Я помогу.

Слышу его слова и от облегчения начинаю терять сознание. Почва уходит из-под ног.

— Маша! — Над головой раздается взволнованный крик, но я ничего уже не соображаю. Вокруг меня пустота. — Сестра!

Твою мать!

Резко делаю шаг вперед, наклоняюсь, выставляю руки и успеваю подхватить Машу с сыном за мгновение до того, как они коснутся твердого пола. Охренеть!

— Сестра! — громко зовут Жанну на помощь. Она должна быть на посту.

Малыш в моих руках кричит и плачет, он испугался. Крупные слезы льются из глаз.

— Тише, тише, — пытаюсь успокоить ребенка. Но он словно не слышит мои слова.

Маленький мальчик смотрит на маму и продолжает плакать.

Осторожно ставлю малыша на ножки к кровати. Я не уверен, что он ходит, но в силу возраста должен уметь стоять у опоры.

Мальчишка плачет, отпускает ручки и плюхается на попу. Вручаю ему пакет игрушек и переключаю внимание на Машу.

Ребенку ничего не грозит, а вот его матери…

— Маша, — пытаюсь привести девушку в чувство. — Маша! — зову. Результата нет.

Похлопываю по щекам, опять зову медсестру.

— Ты чего кри… — В палату заходит Майоров.

Он не успевает договорить, видит лежащую на полу Машу. И тут же меняется в лице.

— Жанна! — рявкает на весь коридор. — Нашатырь!

Его не услышать просто невозможно.

Но дополнительной помощи не требуется, Маша приходит в себя.

— Леша? — хмурится. — Лева! — от беспокойства тут же подскакивает и смотрит по сторонам.

— С ним все в порядке, — спешу заверить девушку. — Лучше расскажи, что с тобой? — впиваюсь в нее взглядом.

— Со мной все нормально, — бурчит, пытаясь подняться. Зараза! По жопе бы тебе надавать!

— Сиди, — строго смотрю на Машу. — Еще раз хочешь в обморок грохнуться?

— Не хочу, — бурчит.

— Вот и молодец, — смеряю девушку суровым взглядом. — Обмороки как часто у тебя?

Маша снова хочет заверить, что у нее все хорошо, как поднимает глаза на меня и… замолкает.

Подхватив ее под руки, помогаю сесть на кровать. Она старается отгородиться, но я не позволяю ей вывернуться из моих рук.

Ведь снова потеряет равновесие, дурында!

От близости сводит с ума, воспоминания прорываются сквозь оборону, а при виде хихикающего с Мишей малыша так и подмывает снова пристать с вопросами о моем возможном отцовстве.

Запрещаю себе это делать. Не время сейчас.

— Я не падаю в обмороки, — говорит. Я многозначительно выгибаю бровь. — По крайней мере, до этого раза не падала, — добавляет.

— Ела когда? — смотрю на отсутствующие тарелки. Завтрак был совсем недавно, и она бы не успела его съесть.

Девушка хмурится. Опускает глаза в пол.

— Давно, — шепчет еле слышно.

— Маша! — говорю громче, чем нужно.